Двое среди руин

А потом… Случайное наблюдение за небом дало ей возможность вовремя увидеть странных и страшных птиц — больших ворон. Ната успела спрятаться от них среди руин — вся ее жизнь превратилась в сплошную игру, где ставкой стала она сама. Не раз и не два, летающие монстры пытались подстеречь девушку, но всякий раз она успевала ускользнуть, затаившись среди множества разрушенных стен и крыш. А когда впервые увидела ящера, выползшего на берег и упорно пытающегося настичь ее по следам — подумала, что сошла с ума… Вороны и ящер пожрали всех мертвецов, которых сумели достать из-под обломков.

Видя их жуткое пиршество, Ната едва не лишалась чувств… Довершило все появление человекоподобных нелюдей, на противоположном берегу. После этого она решила ни в коем случае не устраивать на холмах костров, которые могли выдать ее присутствия, и отказаться от всего, что могло сказать о ее пребывании на острове.

Она не понимала происходящего. Так же, как не понимал его и я. Но, если мне выпало скитаться среди развалин, пока сумасшествие едва не превратило меня в зверя, то с ней ничего подобного не случилось.

Ната ни разу не ощущала того, что испытал я. Лишенная надежды и связи с людьми, лишенная всего — она продолжала жить, хотя каждый день навязчивая мысль о смерти почти завладевала ею… Кто знает, сколько она смогла бы еще продержаться, не появись я в облике первобытного дикаря перед ее глазами.

— О чем ты думаешь, родной?

— О тебе, солнышко…

— Нет… — она засмеялась, — какое я солнышко? У меня волосы темные, почти черные.

Не то, что твои.

— Ну, так и я не рыжий.

— Ты светлый… Свинцовый!

Она расхохоталась и обняла меня.

— Никак не привыкну к твоим волосам… Все время кажется, что они крашеные.

— Я и сам с трудом привык. Мне не мешают.

— Сегодня можно не топить… — Ната посмотрела на очаг.

Я уже приспособился к ее манере неожиданно перескакивать на другие темы и не удивился.

— Не надо. Жарко.

Продуктов, по последним подсчетам, в подвале могло хватить еще на полгода. У многих заканчивался срок хранения.

Но мы уже не боялись голода — знали, что сможем добыть пропитание охотой, благо, опыт в этом уже имелся достаточный. Собственно, мы и так все реже пользовались его дарами, предпочитая свежее мясо вконец надоевшей тушенке. Ната прекрасно овладела искусством метания своего грозного оружия, упорно тренировалась с луком — я уже не боялся, что в нужный момент она промахнется.

Город, вернее, его руины, был изучен досконально. Вся округа возле него — тоже.