Но супруг, видимо, решил его пожалеть. Неужели понял, что перегнул палку?
— С детства. Но долго об этом никому не говорил, так как рисунки были ужасными. В пятнадцать я познакомился с одним пожилым художником, он научил меня писать маслом. Мы часто ходили на этюды, например, в парк. Он рассказывал про свет и тень, учил чувствовать их, чтобы потом оставлять на холсте. Меня это очень увлекло. Вот с тех пор и рисую, когда есть вдохновение.
— Понятно, — кажется, Марк задал этот вопрос просто чтобы что-то спросить.
— Теперь ты.
Томас снова рассматривал огни города, перебирая в голове все то, что знал о Марке и что хотел бы узнать. Выходило, что вопросов могло быть миллион. И два не решат эту проблему. Хейли покусывал губу, сосредоточившись на выборе. Шанс узнать хоть что-нибудь упускать не хотелось. Наконец, один из вопросов обогнал своих конкурентов и попросился стать первым:
— У тебя были отношения дольше, чем на пару ночей?
Разумеется, после подслушанного разговора в туалете Томас знал, что были.
Но хотелось это услышать от самого Марка лично или хотя бы понять, соврет он или не соврет.
Далтон напрягся: челюсть сжалась, между бровей уже знакомая складочка. Что ж, Тому тоже не понравилось отвечать на вопрос про личную жизнь. Можно сказать, теперь они в расчете. Иногда стоит переступить через не хочу или не могу. Марк помрачнел, но старался этого не показывать. На его лице появилась натянутая улыбка:
— Конечно, были. Было бы странно, если бы их не было. Следующий вопрос, Хейли, — но глаз на Тома Марк так и не поднял.
— И сколько они длились? — Томас решил доиграть эту партию до конца.
— Ты что, считаешь, я не способен на длительные отношения? — Марк, наконец, поднял свои глаза, и в них на секунду мелькнула злость. Но Далтон быстро взял себя в руки.
— Ну, я о тебе ничего не знаю. Из всего того, что мне посчастливилось наблюдать, я сделал вывод, что нет. Но ты утверждаешь, что состоял с кем-то в отношениях. Вот и спрашиваю, — признался Томас.
— Полгода, — сказал Марк и нервно втянул воздух.
Томас удивленно приподнял брови. Далтон врал.
— Это длительные отношения? Наверное, они были еще во времена студенчества, — попытался вывести Марка на чистую воду Том. Где-то в глубине сознания пискнула совесть, намекая, что Томас сейчас поступает нечестно. Но о какой честности речь, если Марк и сам врал? Почему он упрямо молчит про те три года, о которых говорил Нил?
Далтон нервно постучал пальцем по столу, о чем-то задумавшись.
