Можно было и дальше делать вид, что на книге мир сошелся клином, но стоило Далтону покинуть зону видимости, как Томас занервничал. Он ставил на то, что родители в любом случае напомнят о дате. Но также он предполагал, что дело действительно закончится семейным ужином. Вариант уединенного празднования с Марком был последний в списке возможных и значился под грифом ""На грани абсурда"". Ну хотя бы потому, что сам факт празднования годовщины брака с фиктивным мужем тет-а-тет казался откровенно бредовым. Видимо, Марк считал иначе.
""Повод сократить дистанцию и добраться до тела"", — неутешительно резюмировал Том.
Яблоко напомнило про присланную ровно год назад Полом притчу."
"""Мне бы крохи твоего оптимизма, Полли"", — вроде недавно по скайпу болтали, а Том все равно скучал.
Хейли развернулся и выглянул из-за своего диванного укрытия. Марк активно работал за компьютером: брови то хмуро сдвигались, то удивленно приподнимались. Иногда Далтон чему-то улыбался. Складывалось впечатление, что занят он не совсем работой.
Какое-то время Том еще пытался вернуться к чтению, но теперь озадаченность предстоящими событиями мешала сосредоточиться.
Если они отмечают вместе, то нужно ли дарить подарок? Подарка у Томаса не было. Марк взял на себя всю организацию, нормально ли было в такой ситуации занимать паразитическую позицию, пользуясь тем, что дают и ничего не дать взамен? Хотя Том прекрасно понимал, что кое-что с него все равно возьмут и даже не спросят. Не партию же в шахматы Далтон собрался разыгрывать наедине? Нет, может кто-нибудь так и поступил бы, но точно не этот альфа.
Поднявшись в мастерскую, Хейли принялся рыскать по альбомам. Нужный, по всем известному закону, оказался самым последним из тех, что он просмотрел.
""Не слишком ли читается, что рисовал я это..."" — Том вздохнул.
Портрет Далтона он рисовал по памяти, потому что фотографии у него имелись только те, что любезно подсунул Фокс и те, что были в свадебном альбоме, который Том решился открыть лишь однажды.
Конечно, Марк может и не понять. Но Том выводил каждую линию, вкладывая в нее все то, что прятал в глубине души. Иной раз сбегал от общества мужа просто потому, что вдруг приглядывался к мимике Далтона и находил ошибку в том, что уже было им изображено. Хотелось исправить недочет немедленно.
Поэтому рисунок отличался от остальных. Обычно легкие и уверенные линии здесь становились сомневающимися, недосказанными.
Конечно, можно было попросить Марка позировать.
