Но для Томаса это казалось слишком интимным занятием. Он опасался, что выдаст себя с головой.
""Хотя вряд ли этот тугодум заметит. Может, зря я так"", — Том дурашливо ткнул рисованного Марка в лоб пальцем и закрыл альбом.
Первая часть подарка была готова.
— Ты куда собрался? — не успел Том спуститься по лестнице, на ходу застегивая рюкзак, как был остановлен заинтересованным голосом Далтона.
— Возникли незапланированные дела, — буркнул Том, продолжая бороться с заедающей застежкой.
— Я через полчаса тоже буду уезжать.
Хочешь, подкину тебя... Куда, кстати? — как бы невзначай поинтересовался муж.
— Спасибо, сам доберусь, — Том дружески похлопал Марка по плечу и прошлепал к двери.
От такого жеста недавнее рассеянное удивление вернулось на лицо Далтона с процентами, а дар речи временно пропал. Вернулся он только тогда, когда Томас зазвенел на пороге ключами и начал открывать двери.
— Звони, если что, я могу встре...
Дверь закрылась, проглотив конец фразы.
Стоило омеге покинуть лифт, как раздался телефонный звонок.
— Да, Марк.
— Я чего-то не понимаю? — недовольно поинтересовалась трубка.
""О да!"" — хотелось воскликнуть Томасу. Вот бы Марк удивился:
— Например?
— Олень, ты куда ушел и почему так внезапно?
Приходилось врать, что в свете известных годовалых событий очень напрягало. Копилка вранья и без того была переполнена, чтобы изворачиваться по таким мелочам.
— Прогуляюсь и зайду решить один вопрос.
— Понятно. Конкретики мне не дождаться. Будешь ехать домой, позвони.
Может, я смогу тебя забрать.
— Хорошо, — не стал пререкаться Том.
Пока Хейли петлял по скверу, добираясь до метро, идея подарка все-таки зародилась. Его прошлый подарок, подвеску-головоломку, Марк носил редко, потому что под его офисный дресс-код она не подходила. Чаще всего он надевал ее дома. А Томасу очень хотелось, чтобы у Далтона была какая-нибудь универсальная вещь, которая бы напоминала о существовании одного конкретного омеги. И была бы с ним чаще, чем раз в две недели.
""Я становлюсь сентиментальным придурком"", — ругал себя за слабость Том.
В ювелирном отделе он пробыл не меньше получаса и, кажется, совсем достал нервного продавца, которого явно напрягало длительное хождение омеги вокруг витрин. Наконец-то Томаса заинтересовал серебряный браслет. Одна его половина была в виде плоской дуги с изящными винтиками по бокам. Под дугой была вторая, которую можно было спрятать или раздвинуть, немного меняя вид браслета.
