Но, видимо, Марк действительно был создан для того, чтобы жизнь его супруга никогда не стала пресной.
— Подарок? — кажется, Марк был искренне удивлен. Он поднялся с кровати и подошел взять коробку.
Том хотел провалиться сквозь пол прямо сейчас. Но сначала успеть забрать книги, а потом уже вместе с ними провалиться. Ведь должны в Рождество происходить чудеса и исполняться желания. Так почему бы полу не дать трещину? Том кусал губу. Нет. Нельзя давать слабину. Если уж затеял дело — доведи его до конца. Он вскинул голову и посмотрел на Марка.
Тот вернулся на кровать и, не мешкая, разорвал ленту и открыл коробку. Назад дороги не было.
— Нравится? — Том натянул улыбку и невинно похлопал глазами.
Марк разложил все три книги на кровати. Молчал.
— Неужели не угодил? — вообще-то, Том ожидал другой реакции. Точнее, хоть какой-нибудь реакции.
— Я думаю, какую из них почитать тебе на ночь. Пожалуй, — Марк потянулся к книгам, но вдруг остановился, — выберу после душа.
Не церемонясь, Марк стянул с себя свитер и положил его на стул.
Затем взял полотенце и, покрутив в руках пижаму, отложил рубашку со снеговиком. В руках остались только полосатые красные штаны. Томас нерешительно шагнул вглубь комнаты. Катастрофа разрасталась с геометрической прогрессией.
Том посмотрел на оставшуюся пижаму. Да, такая же, как и у Марка. Но с оленем.
«Меня преследует это животное», — Томас осмотрелся. В комнате сына Алекс тоже не поленился с украшениями. Омела была и здесь. Видимо, Алексу казалось, что для молодых супругов такие детали будут очень кстати.
Осталось ли тут все нетронутым со времен юности Марка? Стены были окрашены в светлый фисташковый цвет, на стене — фотография. Такая же, как в квартире Марка. Комод, шкаф, кровать — ничего особенного. На полке коллекция кораблей: флагман флотилии Колумба, английский галеон и барк, французская галера, голландский флейт. Томас подошел к зеркалу и чуть оттянул губу. Марк все-таки оставил ему небольшую припухлость на память.
«Придурок», — отвесил мысленно мужу комплимент Том и присел на стул.
Марк не заставил себя долго ждать. Шум воды прекратился, и Марк предстал перед затихшим на стуле Томасом. Его тонкое чувство стиля не позволяло надевать пижамы со снеговиками, поэтому Далтон красовался в одних штанах и с голым торсом, который не потрудился как следует вытереть. Мелкие капли на коже поблескивали в искусственном освещении комнаты.
«Все когда-то бывает в первый раз», — так же уныло думал Том.
