Двоедушник

 – Из еды только сосиски в тесте. Больше готового нэт.

– Годится. – Знала бы она, чем я питаюсь, когда нет времени посетить такую знатную забегаловку, как эта. – И пиво.

Последнее – просто дань месту и времени. Набраться не получится. Чертов ускоренный обмен веществ.

– Что там случилось? Венки, фотографии… – спрашиваю я, наблюдая за ее возней с микроволновкой. Хочу, чтобы будто невзначай, но голос внезапно подводит. Это все равно остается незамеченным.

– Нэздэшний, что ли? – вопросом на вопрос отвечает эта насквозь здешняя жительница.

Она ставит передо мной бутылку, и я опустошаю ее залпом, отчаянно желая отключиться прямо здесь и сейчас.

– Повторить?

Киваю. Вытираю губы. Вслед за пивом на стойке появляются сосиски, но от вида еды хочется блевать.

– Вы ее видели?

– Гоняла отсюда. Она клиентов высматривала. А ночевала в парке. Мнэ проблэмы нэ нужны…

Летом. Значит, приехала в город раньше меня. Может быть, сразу после того как расстались.

– Что она здесь забыла, не знаете?

– Говорит, парня своего искала.

Она глядит на меня не моргая. Глаза черные и выпуклые, как маслины.

– Знал ее, что ли?

– Да.

– Тебя ждала?

Киваю, а сам вокруг ничего уже не вижу. И слышу через раз. Белый шум.

– Погоди.

Скрывается в своей подсобке. Возвращается с листком бумаги. Сует мне в руки.

– В розыске он. Фоторобот дали, просили здесь повесить. Не стала. Только клиентов отпугивать.

Все.

Я кидаю деньги рядом с несъеденными сосисками. Выскакиваю на улицу. Фонари двоятся. Чертово колесо в двойном экземпляре. Перед глазами туман. Дашка, дурища, ты хоть понимаешь, что натворила? Спотыкаюсь об венок. Срываю его и отшвыриваю в сторону. К черту. В преисподнюю. Асфальт с размаху бьет в колени. Через секунду я выворачиваю содержимое желудка в ближайшие кусты. Дашка, твою ж мать…

Снова начинается эта внутренняя дерготня. Типа, ты не прифигел ли, убогий? Пора возвращаться.

И тащит за поводок.

Упираюсь ладонями и коленями в землю, не двигаюсь с места.

Это все равно что дергаться в петле в надежде порвать веревку собственной шеей.

У нас, неживых, нет свободы выбора.

Живые сами отказываются выбирать.

Я выбираю быть здесь. Хоть и опоздал почти на полгода.

Сейчас я здесь, Дашка. И никуда не ухожу.

Я найду его, Дашут. Теперь я его знаю.

Ромодановский вокзал"

"Возле дома начала собираться толпа.