Двойная взлётная

— Да, девочка, сука, да, малышка, кончай, сладкая.

— А-а-а-а-а… Артём… да… снова… а-а-а-а.

Я, наверное, теряю сознание, потому что мир рассыпается на мелкие осколки. Чувствую теплую сперму Шульгина, то, как она стекает по бедрам, а он уже медленно двигается в моем сокращающемся лоне.

Во рту пересохло, все еще колотит, закрываю глаза лишь на миг, потому что Игорь тянет меня на себя, усаживая на край дивана.

Снова целует, сжимая грудь, играя с сосками.

— Ты ведь дашь мне свой сладкий ротик?

— Громов, ты такой болтливый.

Улыбаюсь, но сама тянусь к нему, надо дать моему мужчине кончить. Облизываю губы, а потом головку его члена, все повторяется, как тогда на Сахалине.

Я хочу сделать ему приятное, сама хочу, и во мне нет диссонанса или страха того, что я делаю что-то неправильное. Только желание, ничего больше.

Не знаю, как на это будет сейчас реагировать Артём, но у нас так уже было. Помогаю себе рукой, натираю член Игоря, массирую яйца, беру глубоко в рот. Смотрю наверх, Громов напряжен, губы и челюсти плотно сжаты, он не сводит с меня глаз.

Вот он, тот момент, когда он весь в моих руках, я могу очень долго не давать ему кончить, а просто играть.

Не обращаю внимания на него, но ускоряю темп, чувствую, как из меня вытекает сперма Артёма, как я все еще возбуждена. В голове вспышки воспоминаний о минувшей ночи, когда уже Игорь был во мне на кухне. Кипела вода, а я горела в его руках, на его члене, принимая его сперму.

— Дьявол… сучка… блядь… не могу больше… Крис.

Беру глубже, расслабляя горло, но он такой огромный, что не помещается, начинаю задыхаться. Вынимаю, член весь в моей слюне, веду по стволу языком, надрачивая рукой.

Игорь кончает, сперма тугими струями вырывается наружу — мне на шею и грудь. Смотрю на него и сама подвисаю на этом невероятном зрелище. Красивый, огромный, гладкая кожа, татуировка Зевса, карающего всех вокруг.

Медленно поворачиваюсь, вижу, как Артём просто сидит, опершись о стену, смотрит на нас. На скулах играют желваки, сам бледный, на лбу испарина.

Он ревнует? Но это глупо.

Отворачиваюсь, опустив глаза, мне отчего-то становится стыдно. Хочу уйти, но все равно сижу на месте. Надо что-то делать, нельзя так все оставлять.

— Скажи, скажи все, что ты думаешь, Артём.

— Нет, ненормально, просто скажи. Что не так? Я же вижу.

Но Артём молчит, он совсем другой сейчас, не такой, когда мы вместе, не втроем. Тот Шульгин проникает в мои поры, в каждую клеточку лишь одним взглядом.