Двойная взлётная

— Шлюх в сауне будешь веселить, а мне не смешно.

— Крис, ну хорош ревновать, дались тебе эти шлюхи. Громов, тут есть хорошая сауна? Поехали туда, я тебя попарю, а потом отжарю.

Громов молчит, я как дура стою и выслушиваю эту ересь. Разворачиваюсь и иду, просто иду, лишь бы подальше от них. Внутри все кипит от возмущения, хочу, чтоб уже скорее наступило завтра. Восемь часов полета, и я дома.

Забыть. И не вспоминать никогда. Уйти на больничный, перевестись на другой борт, разобрать сервиз.

Меня хватают за локоть, шарахаюсь в сторону.

— Какого хрена? Напугал меня.

Тот самый хорошенький мальчик, смазливый сын мэра, стоит рядом.

Не хочу с ним даже разговаривать, хочу в номер, хочу в душ, нет, лучше принять ванну и выпить успокоительных. Почему во мне так много противоречий и сомнений? Ведь мне нравятся, на самом деле нравятся эти наглые мужики. Но то открытое хамство, что лезет и из них выбешивает, провоцирует меня на ответное хамство.

Продолжаю идти по коридору.

Парень и правда хорошенький, наверное, все девочки выскакивают из трусов автоматически или режут вены от неразделенной любви.

— Те мужики московские, они обидели тебя?

— А ты что, благородный принц? Решил спасти несчастную девицу от двух драконов?

— Нет, по четвергам.

Он берет меня за руку, я без какой-то задней мысли иду за ним по темным длинным коридорам. Ну что мне может сделать пацан? В сравнении с двумя драконами он комнатная болонка.

Мы какими-то путями выходим в холл, справа ресепшен, слева лифт, а у него стоят мои пилоты.

Сейчас у первого пилота есть уникальная возможность все-таки назвать меня шлюхой. Но он молчит, в глазах грусть. Да господи, как же вы меня все достали.

Я все еще помню его слова о любви ко мне. И то, как он ждал хоть какого-то ответа, но я молчала.

— Кристин, ты себе поклонника нашла? Или он тебя нашел? Не слишком молод? — Олег в хорошем настроении, прячет телефон в карман, смотрит с интересом.

— Спасибо, Всеволод, — освобождаю ладонь, хочу просто уйти. — Было приятно познакомиться, дальше я сама.

Курапов молчит, заходит в приехавший лифт, уже не смотрит, а мне до того мерзко, хотя, по сути, я ему ничего не должна и ничего не обещала. Он сам выдумал себе любовь, если бы не этот полет, может быть, я о ней никогда бы и не узнала.

Мне ведь реально не нужна ничья любовь.