Двойня в подарок-2. Семья
2 прочтения
Ждем вас…
— А какие на сегодня вопросы? — интересуюсь я, перестраиваясь на крайнюю левую полосу.
— Срезка деревьев на проспекте Ильича, подготовка ко Дню России и нужно принять решение по аварийному дому на Лесной.
— Так, — морщусь я задумчиво. — Первый вопрос реши сам, Геннадий Викторович. По второму и третьему мне подготовь пояснительные записки. В понедельник порешаем…
— А как же… Вы не придете сегодня?
— Ген, я три месяца без выходных. Как трудовая нагрянет…
В трубке слышится недоумевающее покашливание.
— Сегодня сами, — решительно подвожу я итог. Нажав на кнопку отбоя, подмигиваю проснувшейся Лере.
— Жена найдет, чем меня занять в выходные!
— Ага, — лениво тянет Лера и снова закрывает глаза.
Сжимая покрепче руль, вглядываюсь в полупустую трассу, покрытую полуденным маревом. Губы сами складываются в недобрую складку.
Чуть семью не потерял, балбес!
Теперь бы понять, как технично изолировать Столетова и как избавиться от родственников жены? И если с Богданом я порешаю, вопрос чисто технический, он мой друг и явно не хотел мне зла.
То вот с гадскими сплетницами быстро разойтись не получится. Представляю эти крики на каждом углу и в прессе.
«Мэр Шанска выгнал сестру и мать!»
С вами технично надо? Аккуратно? Так я придумаю многоходовочку, бабоньки! Нашли с кем связаться, дурищи! У меня стопов, поворотов нет. Ждите. Прилетит ответка. Еще вспомните Отмороженного Фея. Если, конечно, догадаетесь…
— Погоди, — просит меня Тимофей, стоит машине въехать во двор.
— Мы семья, — выдыхает мне в ухо Тимофей, перегибаясь к пассажирскому сиденью. Не спрашивает, а утверждает.
— Семья, — соглашаюсь я порывисто. Даже размышлять не хочу. Мы с Тимофеем вместе. И точка.
— Главное, верить друг другу. Всегда и во всем, понимаешь? И любые проблемы решать вместе, — шепчет муж, проводя большим пальцем по моей щеке.
— Конечно! — охаю я, когда Тимофей исподволь задевает эрогенные точки. Умышленно или нет, но этот мужчина точно знает, как свести меня с ума. Стараюсь выровнять дыхание. Но губы Морозова уже сминают мои в настойчивом поцелуе. Муж словно печать ставит, подтверждая наш уговор.
— Если еще наплетут всякого, — морщится Тимофей отпуская, — лучше спроси меня. А я взыщу… чтоб никому неповадно было.
— Конечно, — повторяю я негромко.
