Двойня в подарок-2. Семья
2 прочтения
Торганов считает, что главный врач не должен на медсестре жениться. Не по уставу…
— Глупости, — заявляю я негодующе. — Какой устав? Если люди любят друг друга.
— Ладно, проехали, — печально роняет Надежда. — Зря я ему поверила… Теперь уж точно пошлю подальше.
— Погоди, — останавливаю я подругу. — Спроси Виктора Петровича…Может, у него эти… обстоятельства.
— Лера, — осаживает меня она. — Вот про твоего Морозова никто ничего не говорит. Я ни одного плохого слова не слышала. А про великого Виктора Петровича на каждом углу судачат.
— Аня, Лена, а ну домой быстро! — вваливается во двор Морозов.
Хихикаю, глядя на мужа. Сам того не ведая, умудрился разрядить ситуацию.
И конечно же, сразу спешит к дочкам. Улыбается довольно. Маленькие принцесски давным-давно заняли папино сердце. А у меня на душе становится легче. Тима мой вне подозрений.
— Надь, хочешь, до понедельника выходной возьми. Я дома буду. Помогу Лере с дочками, — предлагает Тимофей, обнимая меня. — Сейчас Вите позвоню, может, в кино сходите…
— В следующий раз, — отрезает Надежда и добавляет с горькой усмешкой: — А то уволишь меня, Морозов.
— Торганов опять облажался? — тут же догадывается муж.
— Да ну его, — отмахивается Надежда. Растягивает губы в улыбке, пытаясь скрыть обиду. — Вот девочкам год исполнится, уеду я из Шанска…
— До трех хотя бы побудь, — морщится Тимофей недовольно. — Ну кому я еще могу дочек доверить, Надь? Вот как я сам сойду с этих галер, так мы тебя и отпустим…
Включает на полную катушку свое обаяние.
— Ладно, посмотрим, — неуверенно соглашается Надежда. — Но я не хочу с ним в одном городе жить. Понимаешь?
— Придурок, блин, — ругается дорогой Тимофей. Осторожно катит коляску по улице. — Торганов, урод, мне всю малину испортил… Башку ему оторву при встрече.
— Ты так всех жителей Шанска распугаешь, — усмехаюсь я, открывая калитку. — Грозный и страшный Морозов…
— Я такой, — соглашаясь, хмуро кивает муж.
— А Столетова зачем побил?
— За дело… — роняет он отрывисто.
Значит, повод серьезный!
— Расскажи, — прошу я настойчиво. А про себя загадываю. Если сейчас откажет, грош цена нашему уговору.
— Щербининой надо язык подрезать, болтает много, — выдыхает раздраженно Тимофей, ставя коляску под вишней. Сам плюхается на лавку. Сажусь рядом. Смотрю испытующе.
Если уж условились говорить правду, то оба должны.
