Двойной удар. Трофей для чемпионов

Время здесь словно остановилось.

Села на край кровати, провела рукой по покрывалу. Сколько ночей я здесь плакала после того дня. Сколько раз мне снились кошмары.

– Мне так жаль, – прошептала, обнимая подушку. – Так жаль, что вас нет рядом.

Но братья не ответили. Только тени в углах будто придвинулись ближе, словно пытаясь обнять.

Я провела в этом доме три дня. Три долгих, наполненных воспоминаниями дня. Плакала, ходила из комнаты в комнату, перебирала старые вещи, фотографии, письма. Оживила в памяти и светлые моменты – как мы смеялись с братьями, как строили планы, как мечтали.

Я почти не ела – не было аппетита, да и еды в доме тоже. Просто пила воду из-под крана. Иногда засыпала прямо на полу в обнимку с альбомом фотографий.

Но постепенно что-то менялось. Внутри. Словно с каждой пролитой слезой, с каждым болезненным воспоминанием уходила частичка яда, отравлявшего меня все эти годы.

На третий день я встала рано утром, посмотрела в зеркало на свое бледное, осунувшееся лицо и впервые за долгое время увидела в глазах что-то новое.

– Хватит бегать, – сказала своему отражению. – Хватит прятаться. Хватит позволять прошлому разрушать настоящее.

Артур и Тимур хотели, чтобы я жила. Чтобы была счастлива. Чтобы не боялась. А я что делаю? Как только возникают трудности – сбегаю. Прячусь. Боюсь.

– Довольно, – твердо произнесла. – С этим покончено.

Я приняла решение. Трудное, возможно, неправильное для кого-то, но единственно верное для меня. И пусть я не знала, куда оно меня приведет, но впервые за долгое время почувствовала, что это мой выбор.

Собрала вещи, закрыла окна, заперла дверь. В последний раз оглянулась на дом. Он стоял молчаливый, серый, хранящий слишком много боли. Но теперь эта боль осталась там, внутри стен, а я уходила – легче, сильнее, готовая встретиться с тем, что ждет впереди.

Я шла по улице, и впервые за долгое время солнце казалось по-настоящему теплым. Впереди ждала неизвестность, но я больше не боялась ее.

Потому что наконец-то была готова перестать убегать и начать жить.

Тонкая папка на коленях казалась неподъемной. Ничего особенного – несколько листов бумаги, черно-белые фотографии, официальные документы. Но я чувствовал их вес как что-то материальное, давящее.

Жизнь Юли. Вся ее жизнь, уместившаяся в нескольких сухих отчетах.

– Они быстро сработали, – Гор вел машину аккуратно, не разгоняясь, что для него было нехарактерно.