Двойной удар. Трофей для чемпионов

 – Ты уже смотрел?

Я покачал головой, все еще не решаясь открыть папку. Мы выехали на трассу, как только получили звонок от главы службы безопасности отца Егора. Не предупредив тренера, не думая о последствиях. Единственное, что имело значение – найти Юлю.

– Надо прочитать, – Гор бросил на меня короткий взгляд. – Она может быть в опасности.

Он был прав. Я глубоко вздохнул и открыл папку.

Первый лист – краткая биография. Рязанова Юлия Владимировна. Родилась в небольшом городке в трехстах километрах от столицы.

Мать – Рязанова Мария, отец – неизвестен. В семь лет Юля оказалась в детском доме после того, как мать была лишена родительских прав.

Я вздрогнул. Никогда бы не подумал. Юля всегда выглядела такой сильной, такой… цельной. Она никогда не говорила о своей семье. Теперь я начал понимать почему.

– Что там? – Гор нервно постукивал пальцами по рулю.

– Детдом, – ответил я коротко. – В семь лет.

Он присвистнул, но ничего не сказал.

Я продолжил читать. В десять лет Юлю из детдома забрала мать, восстановившись в родительских правах.

К тому времени она уже вышла замуж за Андрея Колесникова, подполковника полиции, у которого было двое сыновей от первого брака: Артур и Тимур. Казалось, жизнь налаживалась.

Перевернул страницу и застыл. Фотография – полицейское фото с места преступления. Окровавленное тело мужчины на полу, множественные ножевые ранения. И краткая сводка:

«…Колесников А.В. был убит 15 марта в собственном доме двумя сыновьями, Колесниковым А.А. и Колесниковым Т.

А., которые нанесли ему множественные удары холодным оружием (ножами). По свидетельству падчерицы, Рязановой Ю.В., 15 лет, братья застали отца при попытке изнасилования. Однако суд счел данное заявление не соответствующим действительности…»

Пальцы сжались на бумаге так, что та смялась. В висках стучало.

– Гор, останови, – мой голос даже мне показался чужим.

– Останови машину. Сейчас!

Он послушно свернул на обочину и заглушил двигатель. Я выскочил из машины, даже не закрыв дверь, сделал несколько шагов и согнулся пополам.

Меня тошнило, но ничего не выходило – я не ел со вчерашнего дня.

Гор подошел, встал рядом, положил руку на плечо.

Я молча протянул ему смятую страницу. Он прочитал, и его лицо изменилось, приобретя то выражение, которое я видел только перед боями – холодная, сосредоточенная ярость.

– Сука, – выдохнул он. – Какая же сука!

– Изнасилование. В пятнадцать, – я с трудом выговаривал слова. – Но суд не поверил. Ее родной отчим.