Двойной удар. Трофей для чемпионов

Я откликалась на их ласки, поцелуи. Я занялась сексом сразу с двумя парнями в первую встречу, не зная даже их имен. Естественно, они могли принять меня за проститутку. Или просто за шлюху.

Поморщилась сама от этой мысли.

Продолжила аккуратно обрабатывать рану Егора. Доктор сказал, что можно не зашивать, мол, на нем как на собаке все и так заживет, а я бы все-таки зашила. Легко подула на бровь, чувствуя, как хватка на моих бедрах усилилась.

Егор подался ближе, практически упираясь мне в промежность своим членом, и он был возбужден, это я могла отметить на сто процентов.

– Тебя так это все возбуждает?

Спросила, глядя в глаза Егора, а у само́й по телу побежали мурашки. Вот как на этого поганца можно злиться? У него красивые глаза, серо-голубые, с крапинками на радужке, обрамленные черными ресницами. Полные губы насмешливо улыбаются.

Я не могу понять, что больше хочу: ударить по ним или поцеловать? Мне понравилось то, что он делал ими, а еще своим языком между моих ног сегодня рано утром.

– А я знаю, о чем ты думаешь, маленькая паршивая девчонка. Ты думаешь о том, как я ласкал тебя между ног, да?

– Я перестану с тобой разговаривать.

– Все, что я предлагаю, можно сделать молча. Мне достаточно будет твоего крика.

Наложила лейкопластырь, хотела отойти в сторону, но Егор не дал. Мы в комнате были одни, но дверь была открыта. А я не испытывала никакого волнения, находясь с ним наедине.

Даже не знаю, как это получилось, но мне очень нравилось это чувство. Когда нет страха, когда не накрывает паника, когда сердце как бешеное не выпрыгивает из груди от непонятного волнения, и когда на тебя не обрушиваются видения прошлого.

Но больше всего – когда я не испытываю сожаления о том, что произошло. Не испытываю жалости и разочарования, потому что из-за меня пострадали те люди, которые мне дороги, которых я люблю.

Ведь это на самом деле так. Если бы я тогда не осталась в комнате, если бы, может быть, я не была одета в эти короткие шорты и майку, если бы я просто быстро убежала, лишь только услышав шаги, и не встречалась бы вообще тем вечером с отчимом, то ничего бы и не было.

Отчиму постоянно дарили холодное оружие, он его любил: ножи, кинжалы, сабли – всевозможных форм, старинные и не очень. Двумя из таких ножей его и закололи его же сыновья, как свинью. Мерзкую, противную, гадкую свинью.