Двойной удар. Трофей для чемпионов

– Почему ты спрашиваешь, а не делаешь это? – мой голос эхом пронесся в голове, и зажегся сигнал тревоги.

Гор сначала нежно коснулся губами губ, но через секунду наши языки уже переплелись, из груди вырвался стон, а я вцепилась в плечи парня, требуя большего. По телу с головы до ног прошла волна жара, она вновь вернулась наверх, сконцентрировавшись внизу живота, вызывая желание.

– Я смотрю, вы не скучаете, – грубый голос, я вздрогнула, Гор улыбнулся, но не отпустил меня.

– Завидуй молча, принцесса меня простила.

– Нет, я этого не говорила.

– Мы договорились, после чего она меня простит, да, рыжик?

Гор говорил о его губах у меня между ног, я даже почувствовала, как покраснела. Но стоило мне повернуться и посмотреть в глаза Романа, как по телу прошел уже не жар, а ток.

Его взгляд обещал гораздо больше, чем Егор.

– Как ты себя чувствуешь?

– Что принял меры и сразу дал мне лекарства. Я бы сама точно этого не сделала и сейчас бы лежала с температурой.

Улыбаюсь Роману, мне приятно его внимание, я чувствую его заботу, но кроме этого нечто еще. Нечто более тяжелое, горячее, как взгляд, которым он смотрел на меня, когда я целовалась в медицинском кабинете с Егором.

Сама же себе дала установку вести себя иначе, не сдаваться так быстро, дать парням понять, что я не легкодоступная и не ветреная особа, которой можно воспользоваться в своих плотских интересах. Но мои же действия и противоречат этой установке.

Сначала я занялась сексом с парнями, потом поцеловалась с Гором, а потом Роман, не сказав ни слова, протянул мне мою куртку и, взяв меня за руку, повел на улицу, где мы, дождавшись Егора, сели в его машину и поехали. Там парень и спросил меня о самочувствии.

Ответила, кусая губы, стараясь не смотреть ему в глаза, вглядываясь в протекающие мимо нас огни. Тишина давила, даже тихая музыка, льющаяся из динамиков, и взгляды, которые на меня бросал Гор, не успокаивали.

Никогда не понимала, как это возможно, когда читала об этом в любовных романах или слышала разговоры знакомых девчонок, особенно Журавлевой, которая, кажется, всегда ходила в мокрых трусиках. Но я на самом деле чувствовала это: грудь стала тяжелее, затвердели соски и терлись о ткань футболки, некий жар разливался внизу живота, и вспотели ладони.