Люсия уже была глубоко в своих мыслях, даже не думая, что ее может ждать что-то посерьезнее телесной «отработки», которая закончится самым ошеломительным оргазмом для них двоих. Но как же она ошибалась. Раймонд отчего-то продолжал сопротивляться и скалился.
Он нависал как скала над своей парой и шумно дышал. Его грудь вибрировала. Пиджак порвался по швам, потому что тот принимал промежуточную форму жуткой мохнатой твари. Люсия заподозрила неладное и подняла глаза.
— Любимый, не сопротивляйся. Отпусти себя. Я так тебя люблю и не боюсь, — она зашептала это, смотря в жутко оскаленную волчью пасть.
Ее волчица в ужасе тряслась от силы самца, но сама женщина приструнила внутреннюю трусиху. Она знала, что нельзя показывать слабину. Волчица должна соответствовать своему волку, и Люсия планировала давить на своего трусливого зверя человеческой частью и заставлять ту перенимать характер своей хозяйки.
Люсия понимала, что если Раймонд сорвется, то это небольшое недоразумение с бутыльком забудется в их общей страсти, а там она придумает что-то, чтобы объяснить этот момент.
«Да мало ли хотела выпить противозачаточное, ведь они же еще не в браке, а зачем герцогу бастарды? Да, именно так и скажу ему. Отличная история! Только вот надо, чтобы он сорвался, потому как если возьмет верх над одурманенным волком, то ситуация выйдет из-под контроля».
Женщине и так было противно носить перешитую одежду из гардероба любовницы Раймонда. Но это требовалось для того, чтобы волк привык в ее запаху, сначала от нее должно было привычно пахнуть женщиной, приходящейся по вкусу Раймонду, только потом измененный аромат Люсии должен был заменить привычный.
На ней сейчас находилась подвязка Виктории. Пусть саму женщину тошнило от осознания, что чужое белье на ней, но цель стоила того. Ее модистка уже перешила платья для нее, чтобы Раймонд не заметил, что та носит платья его любовницы и не поинтересовался этим странным фактом.
А потому Люсия призывно раскрыла ротик, облизнула пухлые губы, немного прикусила и томно зашептала вновь.
— Мой зверь, возьми меня. Так, как можешь только ты. Я готова к твоей страсти. Я твоя истинная, назначенная Луной… — только договорить Люсия не успела. Ее слова возымели полностью противоположный эффект."
"Раймонд начал принимать человеческий образ, только продолжал скалить острые клыки, видневшиеся из человеческого рта, а не пасти зверя. Оборотень отбросил кисть Люсии, схваченную ранее, словно эта была мерзкая гадюка.
