– Ну не убивайся ты так. Помиритесь вы со своим миллиардером.
– Не помиримся, – сдавленно пискнула я. – Я не смогу такое простить.
– Уверена? Все решила уже?
Вместо ответа я уткнулась носом в подушку, душа на корню жалкие всхлипы.
– У него другая семья, Маш. И сын.
Машка молчала. Лица я не видела, но думаю подруга в шоке от таких новостей.
– Ну… Найдем тебе другого мужа, – попытаюсь она меня ободрить, – еще лучше.
– Смеешься?
– Сохраняю позитивный настрой. Тебе 23. А за плечами уже вон какой жизненный опыт. Разведешься и перебирай кандидатов сколько угодно душе.
Ну чего ты? Жизнь еще не закончена, – она сжала плечо, игнорируя повисшее чувство неловкости. Люди часто ощущают себя по-дурацки, когда рядом кто-то так безутешен. – Это даже хорошо, что ты залететь не успела… Хорошо, Варь, – задумчиво бормотала подруга.
– Почему?… – хрипло просипела в ответ, и еще горше заплакала.
– Потому что тогда он бы тебе развода не дал. Или, еще хуже, ребенка бы отобрал.
Я вытерла следы, привстала, нахмурилась.
– Что ты говоришь такое? Герман совсем не такой человек…
Машка с горечью ухмыльнулась.
– Наивная ты душа, жизни не нюхала еще, Варь. Все они поначалу «не такие». А потом…
– Что потом?… – онемевшими от ужаса губами спросила.
Но подруга лишь махнула рукой.
– Забудь! Не бери в голову! Тебя судьба уберегла понести от такого. Наверное, поэтому у вас столько времени и не получалось. Видишь, все уже за нас где-то там решено! – Многозначительно ткнула в обшарпанный серый потолок Машка.
А я зябко поежилась.
В глазах застыл немой ужас. Наверное зря я так и не научилась эмоции контролировать. Вон и Машка сейчас прищурилась с подозрением:
– А ты чего испугалась то так? Варь? Или ты… Беременна все-таки?…
8
Герман.
– Герман, Герман… – трещала Марина, торопливо распахнув дверь квартиры. Вцепилась мне в руку, с надеждой заглядывая в глаза. – Спасибо. Спасибо тебе, что приехал. Я не знаю, что делать. Не знаю. У него температура поднялась. Резко. Я даже понять ничего не успела. Скорую вызвала, но они уже час едут, а Леше все хуже и хуже.
– Ждите здесь, – бросил я охранникам за спиной и закрыл дверь.
Сцепил зубы, остановив шаги в середине просторной прихожей квартиры, которую снял сам два месяца назад. Для своего сына. И… его матери.
Медленно повернул голову к Марине. Так же медленно, не скрывая на лице омерзения, сбросил с себя ее руку.
– Я уже говорил, не прикасайся ко мне. Два раза повторять не люблю.
Она интенсивно затрясла головой, отступая.
