Двойная тайна от мужа сестры

 — Конечно, делец ты хороший, перспективный, тут я не спорю! Ушлый. От собственных детей отказался, чтобы жениться на богатой наследнице.

— Ева, мы ходим по кругу, — Давид прикрывает глаза, видимо осознав, что шутками нашу проблему не решить, и его лицо принимает серьезное выражение. Взгляд въедливый, пристальный, Горский смотрит прямо в душу, будто намеревается вытащить все мои тайны наружу. — Я люблю мальчиков и хочу стать им хорошим отцом, независимо от того, получат ли они это гребаное наследство, — хмурится и цедит каждое слово.

— Ну-ну, — не могу не выступить против. Это вошло уже в привычку. — Любишь? Вот так об этом просто заявляешь? Ты знаешь их несколько дней!

— Мне не нужно много времени, чтобы полюбить собственных детей. Оставим эту тему, я вижу, что ты просто обожаешь спорить и идти мне наперекор.

Я хочу возразить, но его палец ложится на мои губы.

— Не спорь. Давай применим твой язычок по другому назначению.

И набрасывается на меня с неожиданными поцелуями. И теперь мы на тонком льду.

От испуга замираю, а потом инстинктивно кусаю его за губу. Отшатываюсь, отодвигаясь на безопасное расстояние.

— Поцелуями ничего не решить, Давид…

— А мы попробуем, — шепчет он, не отрывая взгляда от моих горящих губ. — Ты же не можешь отрицать того, то происходит между нами?

— Не могу, но это неважно. Нам нужно обсудить, как будет выглядеть дальше наша жизнь, — выставляю вперед руку, чтобы остановить его приближение. Хочу разговорами отвлечь его от напора в мою сторону, так что тяну диалог как можно дольше.

— Ева, ты не справишься с управлением компанией, когда мальчики вступят в наследство.

— Я могу нанять специалистов. Они мне помогут.

— Так или иначе мы будем встречаться на территории предприятия, — не унимается Горский. — И насчет специалистов. Ты уверена, что тебя не обманут? — говорит он скептически и приподнимает бровь. — Я, как управленец, могу тебе дать полноценные консультации и всестороннюю поддержку.

— Вы так носитесь со своей компанией и акциями, что готовы на всё, — говорю с грустью, не веря в доброту Горского.

"— Я забочусь о будущем своих детей, чтобы ты не думала, что мне что-то нужно, мне всего хватает, поверь. Даже смешно предполагать, что у меня есть какие-то меркантильные цели. А вот твой отец — другое дело, он не позволит тебе распоряжаться компанией, подомнет вас под себя, — качает он головой. — И я — твоя единственная возможность противостоять твоей семейке на равных. И я бы на твоем месте не доверял мужу.