Двойная тайна от мужа сестры

Мальчикам нужен отец, и не тот, который пьяница, кутила и бабник, а нормальный. Тот, кто даст им правильные ориентиры и вырастит из них настоящих мужчин. Не такой, как твой француз…

Его слова попадают в цель. Ведь я против Стоцких — песчинка, ничего не значащее препятствие, а вот Давид — сила, с которой им придется считаться… Олег же полностью на стороне моего отца, к тому же полное ничтожество. Есть ли у меня выбор?

— Что ты знаешь про Олега? — вскидываю голову, решив обсудить и эту тему, которая дамокловым мечом висит над нами.

— А ты? Ты знаешь, как он выиграл тот тендер? — спрашивает сурово, сведя брови на переносице.

— Возможно, ему помог его отец? — хмурюсь в ответ, глядя прямо в глаза Горскому и показывая, что я полностью честна перед ним. — Я ничего не знаю о чертовом тендере, Давид. Он говорил при мне о каких-то технических деталях, как говорил и ты, а я воспринимала всё это как белый шум. Я была влюблена и металась между вами, не понимая, как разобраться со своей жизнью, после и вовсе забеременела… — отвожу взгляд в сторону, шевеля согревшимися пальцами и кладя голову на колени.

Мне бесконечно грустно оттого, что моя жизнь так запуталась. Я люблю Горского, и каждая струна моей души настроена на него, наше притяжение невозможно отрицать, вместе с тем между нами стена. Неприступная стена из разочарований и обид.

— А помнишь, как ты упала за борт, а я тебя вытащил? — говорит он вдруг глухим голосом. — Ты смотрела на дельфинов и так увлеклась, что не заметила, как оступилась.

Я был болваном, поверив, что такая мечтательная натура может оказаться акулой бизнеса и подосланной шпионкой.

— Мы можем заключить деловое соглашение, — лепечу я, чувствуя подступающие слезы. Он тянет меня в прошлое, но я не хочу проваливаться в любовное забытье. — Можем встречаться только по делам бизнеса.

— Нет, Ева. Я категорически с этим не согласен. Я буду воспитывать своих детей, жить с тобой, и ты забудешь все обиды и прошлое. И я не сказал самого главного.

Замираю, опасаясь каждого его слова.

Что он еще может мне сказать? Сколько тайн будет между нами? Камнем на сердце лежит и моя. Об убийстве его отца. Но я не могу раскрыть рта на эту тему, будто его запечатали сургучом. Мне даже страшно представить последствия.

— Чувства между нами… — роняет в тишине гостиной. — Разве можно их отодвинуть и сделать вид, что их нет?

Сглатываю, смеживаю веки, дыхание вырывается толчками, тело слабеет и наливается волнением, ведь его слова… Лишают меня сил.