Бережно, невыносимо медленно, непривычно нежно…
Пусть это всего лишь крохотная передышка, после которой меня ждет еще более тяжелый бой. Пусть завтра мы со Стасом вновь станем чужими. Пусть все прекратится, так и не начавшись…
Но сегодня я эгоистично принимаю этот подарок судьбы.
— Моя А-Лиса, — рычит Стас со злостью, граничащей с отчаянием."
"Надо бы оттолкнуть босса и бежать от него без оглядки. Но тело больше не принадлежит мне. Оно бесстыдно льнет к мускулистому торсу, словно долго искало и наконец нашло своего мужчину.
Идеального. Родного.
Нас со Стасом тянет друг к другу, как плюс и минус. Предвкушаю взрыв. Чуть позже, конечно. Но в том, что он произойдет, я не сомневаюсь. С моим мужчиной не может быть иначе.
Не успеваю ни возразить, ни даже пикнуть, когда Стас толкает меня на диван, а сам нависает сверху. Целует жадно, захватывая в плен не только истерзанные губы, но всю меня.
Лимит нежности и терпения на сегодня исчерпан?
Что бы он ни делал со мной сейчас, я не в силах сопротивляться.
Страсть, переходящая в безумие, сильнее меня.
— Боже, Ста-ас, — хнычу от захлестнувших меня эмоций.
Обнимаю его, обхватываю ногами мощную талию, веду пальчиками по спине.
Но Стас вдруг останавливает нас обоих. Привстает, упираясь кулаками в диван.
Пугаюсь напряженного черного взгляда, устремленного словно в самую душу, и мгновенно убираю руки с желанного мужского тела, будто преступница, застигнутая на воровстве чужого.
— Стас? — издаю сиплый писк.
— Лисичка, — зовет хрипло и при этом судорожно дышит.
— У нас все будет хорошо, слышишь? Обещаю тебе. Я в лепешку разобьюсь ради вас.
— Ради нас? — вторю ему эхом.
Замираю, затаиваю дыхание, чтобы не пропустить самого главного. Жду, пока Стас скажет еще что-нибудь.
Говорят, что сила в поступках. А слова — это не более, чем пустые звуки. Но порой их так не хватает…
Загорский медленно обводит меня взглядом, растрепанную, порочно «разложенную» прямо на диване. И резко поднимается.
Он просто уйдет сейчас? Оставит одну?
Обхватываю себя руками и шумно вдыхаю слишком большую порцию воздуха.
Боюсь расплакаться. И дело не в пожирающем меня желании, хотя его тоже терпеть невыносимо. Я боюсь одиночества. Не хочу чувствовать себя растоптанной и несчастной.
С трудом подавляю первый всхлип, который грозит стать предвестником грядущей истерики. Но прежде — оказываюсь на руках у Стаса. Он держит меня бережно, словно ценный сосуд из тончайшего хрусталя, способный рассыпаться в любой момент.
