Трясущимися руками раздеваю Витю, чтобы закутать его в одеяло, а потом набрать горячую ванну.
Мельком скольжу взглядом по Загорскому. Он ведь тоже промок до нитки! Настолько, что с его одежды капает вода, впитываясь в пушистый ковер."
"— Стас, иди переоденься! — рявкаю взволнованно. — Ты же заболеешь!
Загорский медлит, не хочет оставлять нас. Держит ситуацию под личным контролем, напрочь забывая о себе.
— Я справлюсь, Стас, — настаиваю я. — В конце концов, это же мои дети. И мои заботы. Спасибо.
Загорский становится чернее грозовой тучи, но молчит.
Оценивает обстановку, бросает взгляд на шмыгающего носом Витю, переводит на Вику, которая сидит на краю кровати примерной девочкой.
— Хорошо, — наконец, соглашается. — Тогда я переоденусь и ненадолго отлучусь к китайцам. Отправлю их по коттеджам. И вернусь.
— Да, конечно, Стас.
Провожаю его взглядом, потом включаю Вике мультики, а сама веду Витю купаться.
Окончив водные процедуры, одеваю сына в теплую пижаму, распаренного и довольного.
Готовлю ко сну кнопочек, прячу своих маленьких «сокровищ» под одеялами.
Говорят, у детей избирательная память — она хранит только положительные эмоции. Подтверждением становится тонкое хихикание кнопочек. Как бальзам на душу. Исцеляет, возвращает к жизни.
Окончательно прихожу в себя, когда двойняшки засыпают. Всматриваюсь в их умиротворенные личики, невесомо целую в лобики — и тихонько покидаю спальню.
Глава 7
Алиса
Спускаюсь в гостиную. Стоит мне преодолеть последнюю ступеньку, как открывается входная дверь.
Стас вернулся вовремя, словно чувствовал…
— Как кнопочки? — интересуется с порога.
Невольно любуюсь им, словно вижу впервые в жизни. Загорский совсем другой сейчас. Семейный. Без «костюма босса», а в футболке и джинсах.
— Витя быстро переключился на мультики. Забыл обо всем, словно ничего не произошло. Вика вела себя тихо, как мышка, — отчитываюсь, будто мы настоящая супружеская пара. — Двойняшки настолько устали сегодня, что я уложила их без труда.
Спят наверху, — слегка киваю в направлении лестницы. — Как китайцы? — спохватываюсь вдруг.
— Наверное, тоже спят. Укладывать я их не стал, — расслабленно смеется Загорский, так бархатно, что кажется близким и домашним. — Сами справятся. И так надоели за день.
Хихикаю вместе с ним, но через мгновение виновато устремляю глаза в пол.
— Мы с кнопочками тебе все испортили? — говорю тихо, не смея взглянуть на Стаса. Такого моего и одновременно чужого мужчину.
