Пью так, словно на улице лето и сорокаградусная жара, а не осенний ветер и сырость."
"Что говорил Стас? Пропускать провокационные разговоры мимо ушей и уходить от темы?
Сложно утаить правду, когда она просачивается из всех дыр, словно вода через дуршлаг.
Врать я не умею, поэтому молчу. К счастью, Вейджу Ли хватает такта не продолжать беседу. Он переключается на блюда русской кухни, принесенные нам обходительным официантом. Заметно, как несчастный работник пытается угодить каждому. Видимо, после инцидента с администратором все поставлены на уши.
Стоит мне справиться с одной проблемой в лице Ли, как на смену ей тут же спешит другая.
Ловлю вопросительный взгляд Стаса. Босс ждет перевода. Я же не хочу акцентировать внимание на словах китайца. Ведь он… прав…
— Вейдж Ли сказал: «Будьте здоровы», — не придумываю ничего лучше и краснею от своей лжи.
— У китайцев не принято так говорить, — с нескрываемой усмешкой парирует Стас, продолжая затягивать меня в черный омут своих глаз.
С трудом заставляю себя прервать зрительный контакт и стараюсь принять непринужденный вид.
— Значит, я что-то напутала. Прости, — пожимаю плечами.
Загорский не спорит. Вместо этого загадочно улыбается и треплет Витю по макушке. Мгновенно активизируется и Вика, сидящая ближе ко мне. С этого момента начинается невидимая борьба кнопочек за внимание папы.
Я же позволяю событиям плыть своим чередом, не имея никакой возможности повлиять на неизбежное. Единственное «но» не дает мне покоя. Представляю, как возмутится Вейдж Ли, когда узнает, что мы не настоящая семья Стаса.
А ведь все тайное рано или поздно становится явным. И нам придется отвечать за свою ложь.
Думаю об этом на протяжении всего ужина. Даже когда перевожу очередную ""порцию"" переговоров Загорского и Вейджа.
Пока взрослые решают дела, дети, поужинав, носятся по беседке. В какой-то момент звонкий смех утихает. По опыту знаю, что это не к добру: если кнопочки умолкли, значит, задумали шалость.
На автомате заканчиваю фразу, адресованную Вейджу Ли, но его реплики уже не слышу.
Шестое чувство заставляет меня резко повернуть голову в дальний угол беседки, который выходит к озеру, нависая над водной гладью. Легкие сжимают цепкие лапы страха, не позволяя сделать вдох. Потому что сейчас, на моих глазах Витя залезает на бортик беседки, садится на него, опасно покачиваясь. Паясничает, лепечет что-то, отпускает руки, забываясь от перевозбуждения.
Подскакиваю, роняя стул, и мчусь к моему малышу.
