Выходим из подъезда и пару минут просто кайфуем от свежего воздуха.
Пульс грохочет в уши.
— Будто сам бухал, — ворчит Демид.
Я мою руки снегом от крови. Хорошо, что не моя. А то мало ли что там у этой парочки в анамнезе…
— Таких тварей стерилизовать надо! — отвечаю зло. — Чтобы не думали никогда рожать!
Вспоминаю, как тряслась над детьми соседка и где-то в глубине души решаю, что помогу девчонке, чем смогу. Прижму врачиху к стенке. Пусть оформляет ей детей. И чтобы все, как положено с социалкой, декретом, выплатами.
Пацанята даже не понимают, какой они сорвали джек пот! Нужно будет им лотереи почаще покупать. Не умея ходить, вырваться из такой дряни…
Домой еду с единственной мыслью: помыться и лечь спать.
Девять вечера, а я выжат как лимон.
Окончательно меня добивают внутренние злые диалоги и варианты расправы, в которых я жестоко мочу Валеру, заставляя гражданку Савельеву, закапывать труп в лесу. А потом сам же ее за это сажаю.
Как, черт возьми! Как так все обернулось, что я не могу наказать двух людей за фактическое убийство?
Оно то для мелких к лучшему.
Но… и врачиху бы «к стенке» за ее методы причинять добро!
Паркуюсь, выхожу из машины и друг вижу возле подъезда тачку того самого мужика с камер, что недавно заезжал к Алине.
Внутри машины никого. А это значит… Соседка позвала его в гости?
Меня окатывает острой волной злого раздражения. Да ну и ладно! Ну и в пекло!
Даже традиционно не посмотрев в окна Алины, поднимаюсь к себе.
Завтра принесу ей все доки и дело с концом.
А с кем она там гуляет, меня касаться не должно. Хотя… Как это не должно?
Бабы эти… Дуры! Доверят детей непойми кому, а капитан Хабиров потом разгребай говно. Нет, не будет так.
Я тебе, дорогая соседушка, как помогу, так и руки выкручу. Шагу без меня не ступишь!
Глава 16
Алина
Каждому малышу надеваю бодик, комбинезон, потом носочки. Упаковываю в пуховички на овчине и кладу в коляску.
С сосками у нас никак не срастается, поэтому наглецы, едва почувствовав отсутствие «мамы» рядом, начинают верещать, как сирены.
И это очень интересно. Если в первые сутки дети надрывно кричали, как побитые котята или птицы, то теперь их плач исключительно осознан и прекращается также мгновенно, едва мелкие почувствуют внимание.
— Ну чего вы верещите, чего? — Патаюсь я с ними говорить, быстро натягивая на себя свитер. — Сейчас гулять пойдём, носики поморозим. Мне тоже не нравится зима, но гулять нужно. Квартиру проветрить. С вами то не откроешь ничего.
