Провожаю взглядом соседку, которая, видимо пользуясь моментом, достаточно вальяжно удаляется по небольшой парковой аллее в сторону остановки, и сажусь в машину.
— Ну то есть ты серьезно хочешь, чтобы я поверил, что между вами ничего нет? — Падает на соседнее сиденье Демид и пристегивается. — Да у вас у обоих глаза горят!
— Не придумывай! — Отмахиваюсь, заводя машину.
Наверное, нужно было предложить подвезти Алину. Но я и так что-то перебарщиваю с заботой. Да и Демид ведет себя, как придурок пубертатный. Вот уж никогда бы не подумал!
— Хорошие отношения и общие дети — это ещё не повод начать портить друг другу жизнь.
— Отвечаю своей философией, выстраданной за годы сомнительных отношений.
— Почему сразу портить? Нормально живут и мои и твои предки, — бурчит Демид.
Тяжело вздыхаю."
"— Твои родители — это исключение из правил. А моему отцу с мамой повезло. Это не статистика, а ошибка выживших!
— Ладно, — решает не спорить со мной друг. — Поехали, малолетних алкоголиков допрашивать, а то полковник нас на кол наденет, если к пятнице ему виновника торжества не найдем.
А мы не найдем. Одна девица вчера к тете в Беларусь умотала. Сомневаюсь, что эта тетя вообще существует. Вторую родители до сих пор в больнице держат с психологами. Те общаться запрещают.
— А пацаны молчат? — Вздыхаю, уже понимая расклад. Все обеспеченные родители стараются держать своих детей подальше от любых разборок.
— Мне кажется, что даже не намеренно молчат, — задумчиво отвечает Демид. — Реально ничего не помнят. Будто не только под алкоголем были.
Но кровь чистая.
— Висяк…
Попресовав парней и перекусив в бургерной, возвращаемся в отделение.
— А чего это у нас такая тишина? — Спрашиваю я дежурного.
— Куда «зверинец» делся? — Первым замечает пропажу Демид.
— Точно! — Дохожу я до крайней камеры. — Где ведьмы?
— А за них ещё вчера заплатили все штрафы. Майор Соловец велел отпустить.
— Ну Соловец! — Сатанеет Айдаров. — Мать его! Хабиров, это вот все ты со своими проблемами! Полкан нас по голове не погладит!
— Да сдались они тебе… — пожимаю плечами.
— Дуры просто под табаком. Судья пятнадцать суток или штраф дала, как полковник не бузил. А верить бабы могут во что угодно. У нас в стране свобода вероисповедания.
— Вот помяни мое слово! — Шипит друг. — Мы ещё этих девок будем днем с огнем искать!
Уходит, хлопая дверью кабинета.
Дежурный сидит за столом, прижав уши.
— Вот так, брат, любить кого-то вместо Родины. Тут же проблемы начинаются, — говорю ему авторитетно.
