— Ох ты ж лихо, — сетует, глядя на нас, Людмила Федоровна, — прибить эту тварь что-ли? Грех на душу взять? Столько Ставронская эта людям крови попила… Ох… Катерина, — обращается к девушке, что нас провела, — свет верхний погаси. А то через окна наши все видно. Не отмажемся.
Мне просто не возможно оторваться от детей. Кажется, просто умру, если их сейчас отпущу. Я не могу!!
Руслан обнимает всех нас сразу. Дети между нами мгновенно засыпают.
У Саши от долгого плача на лбу выступили венки. У Димочки снова потничка…
— Извините, время, — торопит нас Катя.
— Вам до пересменки нужно успеть выйти.
— Алина, клади детей в кроватки, — повторяет мне муж.
Я киваю, но продолжаю держать на руках детей. Мне даже не тяжело. Я вообще, кажется, готова всю жизнь так простоять!
Людмила Федоровна мягко забирает у меня детей по одному. Я рыдая, прижимаю пальцы к губам, чтобы не закричать от боли.
— Вот, — выдает нянечка мне листок и ручку взамен детей, — садись там в уголку, — и пиши все.
Чем кормить, как качать.
Хватаюсь я за эту бумажку, как за спасательный круг. Мне кажется, что никогда я так быстро не писала!
Димочке обязательно эмолент под подгузник, а Саше только комбезы надевать. Иначе он их скатывает под спинкой и растирает кожу. Ещё соски не путать. У Саши с зайчиком, а у Димы со слоненком.
На листке поплывшими пятнами чернил остаются мои слезы. Крокодильи. Как бы сказал папа. Прямо как в тетради с переписанным домашним заданием.
Руслан выводит меня из здания силой.
Пригрозив пару раз, что если я так буду себя вести, то нас больше не пустят.
Я все понимаю, но всхлипывать перестаю только возле машины.
Муж помогает мне сесть.
— Все будет хорошо, — шепчет. — Мы вернем детей. Сегодня поговорю с отцом. Он должен согласиться. Иначе — мать его не простит.
— Ты обещаешь?
— Ну как я могу обещать? — Психует Руслан, повышая голос. — Я обещаю, что сделаю все возможное и невозможное!
Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но вдруг чувствую, что мир вокруг меня начинает вращаться.
Хватаюсь пальцами за дверь, но они соскальзывают.
Муж успевает подхватить меня.
— Прости, прости родная. Ну ты чего? Тебе плохо?
Я хочу ответить, но не могу. Голова кружится. Глаза закрываются…
Глава 36
Алина
В себя я прихожу уже в больнице.
Чувствуя, что буквально привязана к постели разными проводами, медленно открываю глаза.
В руке капельница. Рядом пищат приборы.
