И вот теперь братья покатились по траве, на кинжале осталась кровь, а Вейл оказался беспомощно распростертым на земле. Кристиан занес кинжал. Рука дрогнула.
«Давай, слабак!» — зарычал он сам на себя.
Ведь в голове уже был идеальный план. Для всех бедняга-король погибнет от руки неизвестного убийцы. Кристиану же останется только жениться на «безутешной» вдове Микаэле. Которую еще не успеют никуда отослать! Они смогут жить во дворце, вместе воспитывать детей. И этим малышам уже никогда, никогда не будет грозить монастырский приют! Столько плюсов, стольким людям стало бы лучше без Вейла… и все-таки Кристиан не мог опустить кинжал.
Безжалостно вонзить его в сердце брата. Пока тот лежал на спине, испуганно глядя в лицо смерти.
Все это длилось доли секунды. Иначе Вейл, умелый, ловкий, быстрый, уже вывернулся бы. Но для Кристиана время словно остановилось.
Он, как наваждением, услышал детский смех из воспоминаний. Увидел, как они мотаются по этому самому лабиринту. Бьются на деревянных клинках, падают на траву, пачкают светлые дорогие одежды, заливисто смеются.
В голове упавший на плечо жук, жирный и противный, и собственный пронзительный визг, и маленький Вейл, бесстрашно сцапавший противное насекомое и отбросивший прочь.
…Я всегда-всегда тебя буду защищать! — пропищал тогда Вейл, сгребая брата в охапку. — А ты меня?..
Когда-то они были не разлей вода. Когда еще не понимали, кто из них наследник престола, а кто просто принц, играющий вторую роль в тени брата… Кристиан зажмурился, как от боли.
Он завел кинжал выше, замахнулся, уже собираясь ударить. Но в этот момент прямиком за зеленой стеной раздались торопливые шаги, девичье хихиканье, мужской голос:
— Мари, ну, куда ты убегаешь? Я все равно тебя поймаю! Ты обещала мне поцелуй!
Стоило бы Вейлу закричать, и эта Мари, и ее ухажер оказались бы здесь в течение полминуты! Кристиан резко отпрянул, отпуская брата. И бросился наутек, не разбирая дороги в лабиринте. Кажется, Вейл бросился следом? Но Кристиан петлял и путал его, чтобы оторваться.
Перед глазами рябило от бесконечных поворотов и развилок, сердце стучало, как сумасшедшее.
Оторвавшись и остановившись на пару секунд, Кристиан сбросил плащ, там же оставил кинжал. А сам побежал дальше. Выскочив из лабиринта, он оперся рукой о дерево, пряча лицо в сгибе локтя, переводя дыхание.
«Не поймали! Меня не поймали!» — самому не верилось.
Радость от того, что ушел безнаказанным, омрачала одна-единственная мысль.
