– Это значит, что мы решили дать друг другу второй шанс.
Лиля кивает и переводит на меня внимательный взгляд, от которого по спине ползет холодок.
– Очень приятно.
Но почему-то мне кажется, что ей совсем не приятно. От неё тут же начинает тянуть холодом. Она захлопывается.
Знает что-то про меня?
– Я к врачу схожу, вы пока тут побудьте, ладно?
Лиля снова кивает и улыбается, когда Наиль наклоняется, чтобы её поцеловать. Он выходит, оставляя нас наедине.
– Значит, это из-за вас мой брат так сильно переживал и собирал себя по частям?
Этот вопрос вышибает из головы все.
Открываю рот, чтобы как-то ответить, но я понятия не имею… как мне стоит отвечать.
– Можете не рассказывать, я все и так знаю.
Облизываю пересохшие губы.
– И что же вы знаете про меня?
И в этот момент мне хочется защитить себя перед этой девочкой. Как-то оправдать…
– То, что вы перечеркнули пять лет жизни с моим братом, поверив, что он вам изменил.
Глотаю возражение и жду, что она скажет дальше.
– Вы представляете, в каком он был состоянии, если решил наладить общение с мамой, которую не видел двадцать лет?
Медленно качаю головой.
– И сейчас вы просто возьмете и снова вломитесь в его жизнь? – продолжает давить на меня сестра Таранова.
– Мне кажется, нам лучше закрыть эту тему, – я пытаюсь говорить успокаивающе, – не в моих и не в ваших силах исправить ошибки прошлого.
Последнее, чего бы мне хотелось, – это как-то задеть и расстроить её. Она переживает за брата, и я не могу за это винить её. Костя вел бы себя так же по отношению к Наилю.
Но я старше, значит, я должна быть умнее и мудрее, а не вступать с ней в перепалку.
Лиля складывает руки на груди и прищуривает свои серые глаза, которые выглядят слишком большими на её лице.
– И какую же тему вы хотите открыть?
Я подхожу поближе и усаживаюсь на диван рядом с её кроватью.
– Я не собираюсь с тобой воевать. Мне можно к тебе на «ты»? – уточняю и жду ответ.
Она кивает.
– Спасибо. Так вот, – стараюсь аккуратно подобрать слова, чтобы не задеть её, – когда человек не совсем здоров, то ему лучше не тратить энергию на негатив.
Потому что все силы нужны, чтобы бороться. А наше с Наилем прошлое уже не перекроить и не исправить. И не стоит тратить энергию на выяснения.
Лиля сжимает губы и отводит глаза.
– Мне уже ничем не помогут.
И столько обреченности в этой фразе, что мое сердце простреливает болью.
– Никогда нельзя так говорить, – накрываю её хрупкую руку своей и надеюсь, что она не скинет её.
