Двойняшки для Медведя

И называть меня Потаповой это…

— Боюсь, это ты не понимаешь, Ириш, — перебил меня бывший и до того, как я успела что-то возразить, продолжил. — Я не знаю, кому ты так насолила, но факт есть факт — опека от тебя так просто не отстанет. А я не горю желанием подвергать наших, — тут он делает ударение на этом слове, пригвоздив меня к месту серьёзным взглядом, — детей таким «приключениям» на постоянной основе. Мне, знаешь ли, и одного раза за глаза хватило.

— И… — я облизнула внезапно пересохшие губы и откашлялась, пытаясь прочистить горло.

И всё равно сипло выдохнула, сжав пальцы так, что побелели костяшки. — И что ты предлагаешь?

— Есть один очень простой и очень эффективный способ обрубить их посягательства на корню, — Потапов пожал плечами, откинувшись на спинку стула. И улыбнулся так предвкушающе, что у меня внутренности стянуло узлом нехороших предчувствий.

Никогда ещё его эта улыбка до добра нас не доводила. Никогда!

— И… Какой же? — сердце билось в груди как сумасшедшее, а я всё пыталась понять, что задумал сидящий напротив меня мужчина.

И всё равно оказалась не готова к тому, как спокойно и обыденно Макс заявил, хлопнув в ладони:

— Нам нужно пожениться. Заключить брак, Ирин. Прямо сейчас.

С минуту я просто смотрела на него во все глаза, не зная, то ли смеяться мне, то ли плакать. То ли от души врезать ему по лицу. Да всё, что угодно, лишь бы меня перестала душить горькая, жгучая обида пополам со злостью. Но я так и осталась сидеть на месте…

Только глаза закрыла, отчаянно пытаясь справиться с совершенно ненужными сейчас эмоциями и чувствами.

Безрезультатно, но всё же.

— Я не… Я не понимаю, — наконец, смогла я выдавить из себя, вновь посмотрев на невозмутимого бывшего. — Разве это как-то… Разве нет другого способа отделаться от них?

— Возможно, есть, — спокойно согласился со мной Максим, но прежде, чем я смогла добавить что-то ещё, также невозмутимо обрубил. — Но у нас нет времени на то, чтобы их искать. Так что…

Это многозначительное «у тебя нет выбора» так и повисло в воздухе.

Нет, Макс не высказал это вслух, но я ощущала кожей этот холодок безысходности. Той самой, что ледяными когтями сжала моё сердце, мешая дышать и ясно мыслить. И прежде, чем я осознала, что произошло, я тихо и беззвучно обронила, так и не подняв взгляд:

— Хорошо, я… Я согласна.

То, что было дальше, слилось для меня в одно долгое, яркое пятно событий. Сухая тётка из ЗАГСа, со старомодной, красной папкой.