— Что ты хочешь мне сказать?
— Прежде всего, я хочу извиниться, — начинаю я, стараясь говорить спокойно. — За всё. За то, что не был рядом, за то, что не знал о детях. Но я правда не знал, Маша. Если бы я знал...
— Если бы ты знал, — перебивает она, её голос дрожит от эмоций, — ты бы что? Оставил свою богатую подружку и вернулся ко мне?"
"— Это не так, — говорю я, сжимая кулаки под столом, чтобы сдержать гнев. Это отец вбил ей в голову эту сказку? Или она сама надумала себе? — Между мной и Милой ничего не было.
Мы с ней никогда не были вместе. Я не знаю, кто и зачем тебе это сказал, но это неправда. Сразу после того, как мы с тобой… расстались, я уехал заграницу. Вернулся год назад.
Маша смотрит на меня, её глаза полны недоверия. Она явно хочет верить мне, но ее раны слишком глубоки.
В этот момент мимо нашего столика проходит Света. Она замечает меня и ее глаза округляются от удивления. К счастью, ей хватает мозгов пройти мимо и не поздороваться. Иначе план провалился бы.
Я тянусь к портфелю, достаю оттуда документы.
На мгновенье поворачиваю голову, чтобы увидеть какой столик займет сестра.
— Вот, это документы на помещение. Здание будет закончено максимум через полтора года. Мои люди без моего ведома перестарались. Поэтому я предлагаю в качестве компенсации принять это.
Она смотрит на папку, но не прикасается к ней.
— Мне от тебя ничего не нужно. Я здесь для того, чтобы говорить о детях.
— Ты, наверное, не поняла, я дарю тебе помещение под кондитерскую.
— Это ты Артур, похоже, не понимаешь, — она склоняется чуть ближе ко мне через стол, смотрит прямо в глаза, в ее взгляде ярость и решимость. — Я не хочу ничего от тебя, кроме честного разговора о наших детях. Ты думаешь, что можешь купить меня этим помещением? Думаешь, что это решит все проблемы? Но я не продаюсь. Я просто хочу, чтобы ты наконец-то принял ответственность за свои поступки.
Я смотрю на неё, чувствуя, как внутри нарастает боль и отчаяние. Она права, я пытался всё уладить материальными вещами, но это не решит наши проблемы.
Наши дети заслуживают правды и стабильности.
— Ты права, Маша, — наконец произношу я, вздыхая. — Я поступил неправильно. Я не могу изменить прошлого, но хочу сделать всё возможное, чтобы исправить настоящее и будущее. Я хочу, чтобы ты сказала детям, что я их отец.
— Не сейчас, — маска силы и независимости слетает с ее лица, сейчас она снова ранимая слабая женщина. — Мне нужно подумать как это сделать.
