— Если сладкая девочка захочет сладкого, — уголок его губ дёрнулся в привычной усмешке. Я улыбнулась.
— Если сладкая девочка будет есть столько сладкого… — похлопала себя по бедру. — Боюсь, добром это не закончится.
— Ты самая красивая женщина из всех, что я знаю, — Антон рывком притянул меня к себе. Ладонь его опустилась на мою талию. — И даже если тебя станет больше… — усмешка в уголках рта. — Ты всё равно будешь самой красивой.
— Согласен, — Денис шлёпнул меня по ягодицам. Остановился за спиной и провёл ладонью по всему позвоночнику.
Я поняла, что братья снова смотрят друг на друга, и обернулась к нему с вопросом, но он лишь легко обвёл контур моих губ. В глазах его тлели угли, в глазах Антона волновалось синие-синее море, и я знала, что не пройдёт и нескольких минут, как эти две стихии охватят меня, утянут за собой, и я, как всегда, окунусь. Окунусь в безумие, страсть, удовольствие и позволю себе просто быть собой.
— Следишь? — в комнату, неся в руках поднос, вошёл Антон. Я так и стояла в метре от окна.
Совершенно голая, наблюдала за тем, как сын носится вокруг Дениса, подпрыгивает вместе с воздушным змеем. Присев возле сына, Денис отдал ему ручку, а сам, положив ладони поверх маленьких кулачков, помогал ловить ветер. Наверное, мать из меня вышла всё же так себе…
Вздохнув, я отошла от окна и, присев на постель, прикрылась одеялом. Должно быть, мысли отразились на моём лице, потому что Антон, поставив передо мной поднос, тронул меня за кисть и качнул головой.
— Ты вырастила прекрасного пацана, Анечка.
— Ты так считаешь? — глянула на лежащий на тарелочке тост. Рядом стояла чашка кофе с аппетитной пышной пенкой, и я, не удержавшись, взяла её. Сделала глоток и слизнула пену с верхней губы.
— Да, — Антон коснулся уголка моего рта. — И про дочку, Ань… — взгляд его стал очень серьёзным, чуть задумчивым. — Я не шучу. Может быть, не сразу, но…
— Давай пока не будем говорить об этом, — чуть резче, чем стоило бы, выдохнула я и спряталась за чашкой.
Если ночью всё казалось просто, теперь в голову мою вновь полезли противоречивые мысли.
Нет, о принятом решении я не жалела, но и уверенности в его правильности у меня не было. Впрочем, уверенности у меня не было бы в любом случае.
Антон поднялся и присел снова, уже за моей спиной. Положил руки мне на плечи и принялся легонько разминать их. Утренний кофе, завтрак в постель, массаж…
— Не боишься, что твой брат будет ревновать? — усмехнулась я и не смогла сдержать тихий стон.
