Смотрела на него, лёжа на постели, возбуждённая его бескомпромиссной силой и слегка напуганная неизвестностью.
По взгляду его невозможно было угадать, что ждёт меня дальше: из углей разгорелось настоящее пламя, и я горела в нём без права на помилование. Обойдя постель с другой стороны, Антон взял меня за руку и подтянул к спинке. Безвольная, ослабшая, я проскользила по простыне и дёрнулась, стоило мне понять, что он собирается сделать.
— Спокойно, Аня, — шепнул он, и сжигающее меня пламя раскрасилось голубыми всполохами.
Вторая рука оказалась в плену Дениса. Почти одновременно они обвязали мои запястья появившимися буквально из ниоткуда лентами.
— Что вы делаете? — выдохнула я. Конечно же, я понимала, что, но…
— А ты не догадываешься? — будто бы вторя моим мыслям, усмехнулся Денис и туго затянул ленту вокруг столбика постели. Антон проделал то же самое с другой стороны.
Мне оставалось только смотреть на них. Если даже прежде я казалась себе совершенно беспомощной, то теперь… Распятая, я напоминала себе бабочку.
Несколько раз дёрнула руками в глупой надежде освободиться и, окончательно убедившись, что сделать этого мне не удастся, всхлипнула.
Присев рядом на постель, Денис вытащил из стоящей на прикроватной тумбочке высокой тонкой вазы розу. Одну единственную, что была в ней. Красивая, с длинным, покрытым шипами стеблем и тяжёлым, цвета крови бутоном, в его руках она казалась особенно изящной и хрупкой. Посмотрел на цветок, после на меня и одним движением переломил стебель в нескольких сантиметрах от головки.
Так неожиданно, что я едва не вскрикнула.
— Если ты будешь слушаться, с тобой подобного не случится, — негромко проговорил он и коснулся бутоном моей шеи. Провёл по груди, обрисовал сосок. — Ты же не хочешь, чтобы с тобой случилось что-то подобное?
Присев с другой стороны, чуть дальше, Антон накрыл ладонью мою лодыжку и стал медленно, легко массируя пальцами, пробираться выше, к коленке. Остановился на коленной чашечке и очертил её.
Взгляд мой переметнулся с одного брата на другого, тело обдало волной жаркой дрожи.
— Не случится, — Антон, едва касаясь, прошёлся пальцами по внутренней стороне моего бедра. — Она всегда была послушной. Да, Аня? Всегда была и будешь теперь, правда?
Судорожно выдохнув, я повела руками. Всхлипнула, ощутив, как бархатные лепестки розы щекочут мой живот. Между ног было влажно, ныло, пульсировало, но никто из них не торопился.
