— И куда мы? — спросила, обращаясь сразу к обоим.
— А это так важно? — с лукавой усмешкой в уголках рта отозвался Антон и приобнял меня за талию. Прижал к своему боку, и раскалённое солнце показалось ничем по сравнению с тем жаром, что исходил от него.
Невольно я сделала глубокий вдох и едва не застонала, стоило лёгким наполниться исходящим от него запахом свежести, власти и уверенного в себе мужчины.
— Здесь недалеко готовят приличный кофе, — заговорил Денис, прогоняя лёгкое головокружение, что вызвала близость его брата.
— Раз уж у нас сегодня поздний завтрак… — Он ухмыльнулся и, крепко обхватив моё запястье, повёл вперёд.
По сравнению со вчерашним вечером, людей на набережной стало больше, но отпускать меня ни Денис, ни Антон не желали. Мы так и шли втроём: один держал меня за руку, второй приобнимал за талию. Некоторые бросали на нас взгляды, некоторые проходили мимо, вовсе не обращая внимания.
— У тебя был кто-нибудь за это время? — неожиданно спросил Антон.
Погруженная в неспешно текущие мысли, чуть разморенная и согретая солнцем, я не сразу поняла суть вопроса. Денис молчал, но пальцы его на долю секунды сжались.
— В смысле? — переспросила я, искоса посмотрев на младшего брата.
Может быть, я всё же что-то не так поняла? К чему ему спрашивать меня о подобном?
— Сколько у тебя было мужчин за эти годы? — вопрос Дениса прозвучал куда более прямо, а голос сухо. Он будто царапнул меня, заставляя вынырнуть из той неги в коей я всё ещё пребывала после случившегося между нами утром и позже, менее часа назад.
— Разве это важно? — неловко ответила я вопросом на вопрос.
Смущённая, сбитая с толку, я понятия не имела, что сказать. И вообще, нужно ли говорить хоть что-нибудь? Это ведь всего лишь кусочек другой реальности, здесь и сейчас, где есть мы трое и где каждый получает своё. Не больше, не меньше.
Искоса посмотрев на Дениса, я заметила, как на несколько секунд напряжение исказило черты его лица. На скулах выступили желваки, рот превратился в тонкую чёткую линию, лоб пересекла морщинка.
— Так сколько, Анна? — повторил он жёстче прежнего.
— Это не твоё дело, — по-прежнему смятённая и непонятно чем напуганная, огрызнулась я и попыталась высвободить руку. Он обхватил крепче — не сильно, а напротив, как-то по-особенному, укутывая всю мою кисть в свою. Золото браслета нагрелось от его пальцев, вжалось в кожу, а я почувствовала себя пойманной. Снова.
