Двойной удар по невинности

– Ты просто космос, Клаус! Ты просто ко-о-осмос! Впадаю я в экстаз! Ты просто космос, Клаус!

Смысл слов этой песни я понимал, даже не напрягая извилины дословным переводом. Лена же голосила от души, явно не рассчитывая, что я могу войти и услышать.

– Изнывало мое тело, только не решалась. Я давно уже хотела маленькую шалость! – продолжала дразнить меня поганка, напевая и отстукивая каблучком ритм. – Клаус в костюме классика, а я вся теку-у-у! Получая Клауса энергетику-у-у!

Она немного фальшивила, но мне уже было плевать на все.

Я услышал достаточно, а увидел тем более, чтобы окончательно потерять контроль.

Подошел сзади и опустил руки на ее тонкие плечи. Лена вздрогнула, и расческа выпала из ее рук.

– Ты просто космос, Стас! Ты просто ко-о-осмос, – разрывалась стереосистема на заднем фоне, когда я рывком развернул красноволосую малышку к себе лицом и без лишних сантиментов, пока не опомнилась, накрыл ее губы поцелуем. Максимально ласковым и напористым, таким, чтобы моя поганка не попыталась вывернуться и снова сбежать.

Я лишь на секунду выпустил ее из плена своих губ, чтобы прошептать на самое ухо:

– Доверься мне. И я буду нежен настолько, что ты забудешь свое имя.

Она замерла, осмысливая мои слова, а я, как последний идиот, вдыхал запах ее волос, шампуня, водил носом по краю ушной раковины, борясь с желанием укусить “Красную Шапочку” за мочку.

Но нельзя. Она должна сама дать согласие, хотя бы кивнуть, позволяя мне продолжать дальше.

Музыка в очередной раз сменилась.

Я боялся, что следующий трек нарушит момент, но мои опасения будто услышало провидение и смилостивилось.

Играл Heizer.

“I know who I am when I'm alone,

Я понимаю кто я, когда один,

Something else when I see you,

Но несколько другой, когда вижу тебя,

You don't understand, you should never know

Ты не понимаешь и не должна узнать,

How easy you are to need.

Как легко ты становишься нужной.”

Будто издеваясь, песня обнажала все то, что творилось у меня на душе, и раскрывала правду перед русской девчонкой.

Взбалмошной, но такой хрупкой и едва дышащей в моих руках.

Мы замерли вдвоем, по-прежнему в обнимку, вслушиваясь в звуки фортепианных аккордов и текст стихов. Я гладил ее по невыносимо красным волосам и понимал, что никакой другой цвет не будет смотреться на ней так же красиво, как этот.

“My lover's got humour

Она не любит быть хмурой,

She's the giggle at a funeral

Как смех и смерть несовместна.