Двор Тумана и Ярости

* * *

Он был таким же страшным, каким я его запомнила.

Рваное отрепье едва прикрывало тело без кожи, состоящее из изношенных, старых костей. Безгубый рот обнажал слишком большие зубы, а его пальцы — длинные и тонкие — стучали друг о друга, пока он взвешивал в руке плащ, который я положила в центр ловушки так, будто одежду принесло сюда порывом ветра.

— Фейра, Разрушительница Проклятья, — сказал он, поворачиваясь ко мне, и в его голосе звучало множество других голосов.

— Ты очень нужен мне, — произнесла я мрачно.

"

"Время — я теряла время. По ту сторону связи я ощущала ее, крайнюю необходимость, умоляющую меня поторопиться.

— Как ошеломляюще прошедший год изменил тебя и мир, — произнес он.

Целый год. Все верно, с тех пор как я впервые пересекла стену, прошел уже год.

— У меня есть несколько вопросов, — сказала я.

Суриэль улыбнулся так, что стало видно каждый слишком большой, грязный коричневый зуб.

— У тебя есть два вопроса.

И ответ, и приказ.

Я не стала терять время. Не с Рисом, не сейчас, когда окружающий лес может быть кишит охотящимися на нас врагами.

— Какой яд был на этих стрелах?

— Кровавая погибель, — ответил он.

Я не знала, что это за яд, никогда о нем не слышала.

— Где мне найти противоядие?

Суриэль постучал костяными пальцами друг о друга, как будто в этом звуке был ответ.

— В лесу.

Я зашипела, а мои брови выровнялись.

— Пожалуйста… Пожалуйста, не будь таким таинственным. Что является противоядием?

Суриэль наклонил голову, и кость заблестела на свету.

— Твоя кровь.

Дай ему своей крови, Разрушительница Проклятья. В ней таится исцеляющая сила Высшего Лорда Рассвета. Она усмирит ярость кровавой погибели.

— И это все? — настаивала я. — Сколько именно крови?

— Нескольких глотков будет достаточно, — мое лицо обдул завывающий, сухой ветер, не похожий на влажные и прохладные здешние ветра.

— Однажды я помог тебе. И сегодня я помог тебе снова. Не испытывай мое терпение и освободи меня прежде, чем я его потеряю, Разрушительница Проклятья.

Какая-то первобытная, все еще сохранившаяся во мне человеческая часть дрожала от ужаса, когда я взглянула на силки на ногах Суриэля, привязавшие его к земле.

Возможно, в этот раз Суриэль позволил себя поймать. Он знал, как освободиться — запомнил в тот же миг, когда я освободила его от нага.

Проверка чести — и одолжение за стрелу, которую я выпустила, чтобы спасти его в прошлом году.

Но я наложила ясеневую стрелу на тетиву, съежившись при виде наконечника, покрытого ядом.