Сидеть у камина, слушать треск поленьев и думать о чем-нибудь хорошем… например, о зеленоглазой девчонке с каштановыми кудрями… Тьфу ты, нашел время!
— Вернешься только со свадьбой?
— Да.
— Долго…"
"Эдгар глотнул вина.
— Сигирик сказал мне, что требуется от принцессы. Правду говоря, за отведенный срок эти знания можно вдолбить даже в совершенно девственный разум, а я все же надеюсь, что в Белоне девушек тоже учат наравне с юношами.
— Учат. Чем знатнее девица, тем лучше она образована.
— Что ж, будет интересно.
Куда приятнее иметь дело с человеком, который уже умеет усваивать знания.
— Ага, оценил умных женщин. — Хмыкнул Рамон.
— Если совсем честно — я так до конца и не привык, что с женщиной можно говорить как с равным по уму.
— В Белоне привыкнешь.
— Наверное… Встретишь, когда вернусь?
— Если буду жив.
— Я буду молиться, чтобы получилось.
Рамон улыбнулся. Эдгар прислонился лбом к кубку — слишком хотелось завыть при виде этой улыбки. Но жалости брат не простит.
«Брат…» Сколько лет Эдгар был уверен, что никогда не решится сказать это вслух. Где уж ему, ублюдку, пытаться встать на одну доску… спасибо и на том, что подобрали, да выучили. Рамон не снизошел, а принял как равного, и это казалось немыслимой, незаслуженной щедростью. А потом он приводил Эдгара в дома, в которых его одного не пустили бы и за ворота, всем видом говоря «любишь меня — полюби и его». Так что в конце концов его приняли в свете — и это тоже казалось немыслимым.
Но случилось.
— Знаешь, а я к тебе… прирос. — Сказал Рамон. — Отпускать не хочется. Дурак.
— Я должен.
— Знаю. Просто… Говорю же — дурак.
— Не надоело на себя наговаривать?
— Больше не буду. — Улыбнулся Рамон, и улыбка эта была совсем не похожа на предыдущую.
Потом они говорили о пустяках, прихлебывая вино. Один из тех разговоров, который потом никак не получается вспомнить, потому что слова на самом деле не значили ничего. Потом Эдгара все же сморило. Проснувшись посреди ночи он обнаружил догорающий камин, свернутый плащ под головой и одеяло сверху.
И мирно сопящего брата рядом. Эдгар улыбнулся и снова уснул — теперь уже до утра.
Здравствуй.
Сегодня я впервые почувствовал себя человеком, а не просто маменькиным сынком. Не знаю, может придет завтра и все начнется сначала. Но это завтра. А пока я почти счастлив.
Впрочем по порядку.
Я долго собирался съездить к соседу — тому, у которого я был оруженосцем когда-то.
