Потерять пятую часть сил еще до того, как началась война, не слишком-то приятно, но едва ли это остановит герцога, он и без того долго ждал возможности расширить свои владения.
Словом, предстояло много всего, и Рамон счел, что на один вечер безделья он имеет право. Увы, у мира были свои планы.
Слуга постучался именно в тот момент, когда Рамон вылезал из ванны. Тот вздрогнул, зацепился за жестяной край и чуть не упал, выругался.
— Прошу прощения, господин. — Раздалось из-за двери. — Письмо… два. Велели срочно.
— Давай сюда — он завернулся в простыню и пошел к себе, на ходу ломая печати.
Писем действительно оказалось два. Короткая записка от герцога с приказанием явиться, чем быстрей, тем лучше и второе — официальное приглашение на бал, который должен был состояться на следующий вечер.
Рамон швырнул бумагу на стол, длинно и тоскливо выругался. С мокрых волос текла вода. Кое-как выжав, мужчина стянул их на затылке, и начал одеваться.
Герцог принял его без свидетелей. Долго расспрашивал про дорогу, бурю и утонувший корабль, несколько раз перепросив, не примерещилось ли ему.
Рамон покачал головой:
— Если бы я был там один, я бы, возможно усомнился. Но двоим не может примерещиться одно и то же. Позови брата и расспроси, если хочешь.
— Ты зовешь его братом? — поднял брови герцог.
— Эдгар и есть мой единокровный брат. И не заслужил того, чтобы его попрекали грехом матери.
— Ну-ну, успокойся. — Герцог покрутил перстень. — Удержать его происхождение в тайне мы, конечно не сможем. Но и специально обращать на это внимание не станем.
Он будет наставлять мою невесту в правилах нашей веры, а, значит, относиться к юноше нужно с должным уважением. Правда, сам понимаешь, заткнуть все рты я не смогу.
— Значит, их заткну я. Но в Агене нравы куда более вольные, чем в столице, и если ты, господин, подашь пример соответствующим обращением, полагаю, все остальные поймут, что к чему.
— Уговорил. — Рассмеялся герцог. — Можешь идти. И не забудь о завтрашнем бале.
Рамон поклонился.
— Позволено ли будет спросить, по какому поводу…
— В честь вашего благополучного приезда.
— Благополучного? — Рамону показалось, что он ослышался.
— Вы избежали воистину смертельной опасности, и я смог обнять сына. Разве это не заслуживает праздника?
— Если ты так говоришь…
— Когда придут остальные корабли, мы устроим праздник и в их честь. А потом должным образом почтим покойных. Но завтра мы будем праздновать. Ступай.
Эдгар встретил брата едва ли не в дверях, протянул письмо.
