Двурогий. Попаданец к Александру Македонскому

Биерарх, войдя во вкус, тоже дал задний ход да еще рулевыми веслами описывал легкую циркуляцию. Грек закричал:

Попасть из баллисты с одного движущегося судна по другому чрезвычайно сложно. Баллиста не имеет прицельных приспособлений и бьет по большим и неподвижным целям. Но сейчас выбора не было. Щелчок – и в воздух взмыл еще камень. Он ударил по носу корабля, туда, где находилось всевидящее око, большой нарисованный глаз, предохраняющий, по верованиям мореходов, от мелей и штормов. Треск был слышен даже на биреме.

Но триера не получила серьезного повреждения, не потеряла ход. Ее триерарх сам решил напасть, протаранить бирему. Судно развернулось, стало набирать ход. Помощники грека зарядили последний камень. Грек взмолился:

– Скажи биерарху, чтобы остановился! – попросил он Алексея.

Просьбу передать недолго. Трирема быстро приближалась. Биерарх в напряжении. Если грек промахнется, быть беде. Щелчок баллисты прозвучал неожиданно. Камень угодил в корму триремы, где обычно находился капитан, рядом – рулевой.

Трирема еще держала ход, гребцы работали веслами, но судно стало отклоняться от курса, уходить влево, мористее. Похоже, было неуправляемым. Гоплиты, видевшие попадание, от избытка чувств стали бить мечами по щитам, производя грохот. Биерарх улыбался, трирема прошла еще немного и встала. Биерарх закричал:

– Полный ход, шестьдесят ударов!

Шестьдесят ударов в барабан – это шестьдесят гребков веслами, темп максимальный. Такой не каждый экипаж сдюжит, а если и сдюжит, то недолго.

Но биерарху не хотелось упустить возможность таранить неподвижное судно.

– Держись! – закричал Алексей.

Гоплиты попадали, вцепились в канаты, деревянные ограждения палубы. Удар! Треск дерева, крики. Биерарх сразу дал обратный ход. Медленно, очень медленно бирема отходила от триремы. Но как только отошла, трирема, получившая пробоину в борту, стала набирать воду и сразу крениться. С нижних палуб выбирались гребцы, бросались в воду. Изувеченный корабль продержался на воде несколько минут, потом перевернулся кверху днищем, обросшим ракушками и водорослями.

Гоплиты на биреме дружно завопили:

Несколько судов Тира уходили в гавань. Нападение не удалось.

Эскадра финикийцев тоже понесла потери: два корабля потоплены, многие были повреждены. Лучники Тира на кораблях были многочисленны, и бой их точен. За неимением баз для ремонта поврежденные суда ушли в Сидон. Жители Тира, наблюдавшие все это с городских стен, бурно радовались.