Бахрам огляделся: вдали маячила громада башни Умиротворение моря, а серые стены цитадели смотрелись театральным задником, хорошо оттенявшим узкие фасады факторий в подсветке закатного солнца — арочные окна словно подмигивали, украшенные колоннами портики как будто улыбались, приветствуя старинного друга. Бахрам переполнился гордостью собственника — даже через столько лет было приятно ощутить себя неотъемлемой частью этой декорации, о чем другие чужеземцы могли только мечтать.
У ворот датской фактории стояли два охранника в чалмах.
Выходцы из колонии датчан Транкебар, что под Мадрасом, они хорошо знали старейшину индийской общины и, склонившись в поклоне, пропустили его на территорию.
Пересекая двор, Бахрам отметил, что гости уже собрались — из окон ярко освещенных гостиной и столовой доносились голоса и звяканье бокалов. На пороге гостиной он остановился и оглядел зал: одеяния почти всех приглашенных были в черно-белой гамме, и, стало быть, его появление в наряде, под светом свечей сверкающем золотой и серебряной вышивкой, произведет сильное впечатление; Бахрам расправил подол чоги, готовясь предстать во всей красе.
Встретили его тепло. Почти со всеми он был знаком, и потому многих заключил в объятья, а некоторых даже расцеловал, не опасаясь, что объект отпрянет. На столь бурное проявление чувств европеец посмотрел бы косо, но у восточного человека высокого ранга это считалось проявлением уверенности в себе. Еще в юности Бахрам подметил, что подобное поведение — прерогатива старшин общины, которые навязанным физическим контактом подчеркивали свою власть.
Сейчас он получал странное удовольствие от того, что достиг положения в жизни, когда его объятия, похлопывания и поцелуи охотно принимались всеми, даже накрахмаленными европейцами.
Хозяин вечера мистер Линдси поздравил Бахрама с членством в Совете и подвел к своему портрету в полный рост, занявшему место в галерее бывших председателей Палаты.
— Вы, конечно, узнаёте кисть мистера Чиннери, — гордо сказал он.
— Просто великолепно! — не замедлил восхититься Бахрам.
— Как ловко придумано вложить вам в руку меч. Вы смотритесь настоящим героем!
Румяное лицо мистера Линдси осветилось довольством.
— Мило, не правда ли?
— Но что за спешка, Хью? Ваш срок на посту еще не истек.
— Вообще-то осталось всего ничего. — Мистер Линдси придвинулся ближе и прошептал: — Между нами, Барри, я потому и устроил этот ужин, что хочу объявить имя своего преемника.
— Нового председателя?
— Да, его самого.
