(Ты спросишь, почему здесь так часты «квакающие» имена? В случае с Гуанем одни это считают производным от фамилии, другие уверяют, что «ква» — некий титул; разобраться в этом невозможно, и я уже оставил всякие попытки. Скажу одно: здесь квакают на каждом шагу — Хоуква, Моуква, Ламква; не удивлюсь, если имеется и Незнамоктоква.)
Однако вернемся к Ламкве: он тоже поработал в студии на улице Игнасио Баптисты и, как утверждает мистер Чиннери, там-то и почерпнул все свои знания. Вряд ли это соответствует истине, ибо Ламква родом из семьи художников, его дед Гуань Цзоулинь — один из самых знаменитых кантонских живописцев, иностранцам известный под совершенно нелепым именем Спойлум.
(Мистер Карабедьян показал мне его работы, рассеянные по Городу чужаков, и я могу свидетельствовать: это и впрямь нечто из ряда вон выходящее, особенно портреты, выполненные на стекле.) Однако мистер Чиннери отвергает всякую возможность того, что Ламква чему-то научился у своих предков, и заявляет: под видом слуги парень проник в его дом с целью выкрасть творческие секреты.
Не знаю, есть ли в его словах хоть сколько правды, но скажу вот что: перед моим отъездом в Кантон папаша дал понять, что пребывает в злейших контрах с Ламквой, и остерег заходить в его студию, откуда меня непременно выставят, да еще побьют палками. Мало того, сказал он, все кантонские мазилы друг другу родня и лучше от всех них держаться подальше.
Вот почему, душенька Пагли, я старательно избегал тех, кого следовало повидать сразу по приезде, и, если б не мистер Карабедьян, я бы, наверное, до сих пор обходил стороной все студии, пряча лицо.
Но Задиг-бей (я уже привык его так называть), человек добрый и славный, сумел убедить меня, что бояться нечего — Ламква, сказал он, чрезвычайно мил и не таит зла на своего давнего наставника, который потому и бесится, что бывший ученик сделал себе имя и теперь отбивает у него клиентов, запрашивая (немаловажная деталь) вдвое меньше за портрет.
Вообрази, как стучало мое сердце, когда Задиг-бей привел меня в студию Ламквы. Разумеется, я знал, что она расположена на Старой Китайской улице в двух шагах от моего отеля — не заметить ее невозможно из-за манящей вывески над дверью: «Ламква. Красивые портреты».
Студия, трехъярусный дом с лавкой на первом этаже, мало чем отличается от соседних зданий: деревянные стены, раздвижные окна верхних этажей украшены резными наличниками.
