Уже на пороге он решил, что, пожалуй, стоит прихватить толстую ротанговую трость, увенчанную фарфоровым набалдашником. Часы показывали почти одиннадцать. Бахрам поспешно вышел из комнаты и увидел своего секретаря, переминавшегося на лестничной площадке.
— Будут какие-нибудь указания, сет-джи? — спросил Нил.
— Нет, мунши-джи. — Бахрам одарил его улыбкой. — В последние дни вы славно потрудились. Возьмите-ка выходной.
— Слушаюсь, сет-джи.
Внизу лестницы толклись и перешептывались еще несколько слуг.
— Можно нам пойти с вами, хозяин?
— Позвольте вам помочь, сет-джи.
Бахрам знал, что нужно проявить твердость, иначе слуги не отвяжутся.
— Нет, никто со мной не пойдет. — Он погрозил пальцем. — И не вздумайте красться следом.
Слуги, понурившись, расступились, и Бахрам вышел на улицу. Свежий воздух и привычная суета майдана немного его успокоили: под переносными навесами цирюльников брили лбы и заплетали косицы, с тележек торговцев каштанами взвивались ароматные дымки, перед толпой зрителей исполняли трюки бродячие акробаты.
Причал «Очко» был запружен народом меньше обычного, такое случалось в перерывы между рейсами лодок. Отринув все мысли, Бахрам резво зашагал, помахивая тростью.
На пути к Бухте предстояло миновать английскую и голландскую фактории, которые захватили участки земли перед своими фасадами, превратив их в частные скверы. Пешеходам был оставлен узкий проход, который обитатели индийской фактории окрестили Воровским проулком.
Много лет назад Бахрам имел печальный опыт знакомства со здешними щипачами.
Пока он пробирался сквозь людскую толчею, у него вырезали кошелек, да так нежно, что, лишь добравшись до таможни, он обнаружил дыру в чоге и нехватку пятидесяти долларов. Нынче, опасаясь ушлых жуликов, он придерживал кошелек рукой.
Одолев проулок, Бахрам бросил взгляд на контору таможни — скромное кирпичное здание возле устья канала. Утоптанный двор таможни сегодня был пуст, там слонялись лишь несколько разносчиков и кули. Здание конторы перекрывало обзор реки, и Бахрам подумал, не выйти ли к набережной, дабы удостовериться, что на воде все спокойно.
Но потом отказался от этой мысли, решив, что не стоит привлекать внимание, и свернул налево, к Бухте.
Бахрам давно не бывал в этой фактории, но, похоже, здесь ничто не изменилось: все тот же длинный темный проход, пропахший плесенью и мочой. Иннес снимал квартиру в доме номер два по правой стороне. Набалдашником трости Бахрам постучал в дверь. Тишина. Он постучал еще раз.
