Однако подействовали слова переводчика — тот сказал, что в городе очень неспокойно и может вспыхнуть бунт, если пострадает кто-нибудь из китайских купцов. Коммерсанты струхнули и решили предложить комиссару тысячу ящиков в виде откупа.
— Думаете, он согласится?
Вико пожал плечами:
— Узнаем только завтра утром. Тогда-то и станет ясно, сохранят ли китайцы свои головы. — Он снова налил себе водки и качнул бутылкой: — Выпьете, мунши-джи?
Нил отказался — время позднее, а утром надо встать пораньше, чтобы к приезду комиссара быть у ворот Консу.
После тяжелого дня хозяин поспит дольше и, если что, не станет бранить за отлучку, продиктованную беспокойством о ситуации.
Утром на майдане Нил сразу почувствовал, как что-то неуловимо изменилось. В криках беспризорников не слышалось былой веселости, и подаянию они ничуть не обрадовались. В голосах сопливой оравы, преследовавшей Нила, звучала неподдельная злость. Мальчишки отстали в начале Старой Китайской улицы, где также ощущались перемены: взгляды прохожих светились злобой, напомнившей о беспорядках в день сорванной казни.
Нил одолел половину улицы, когда его окликнул А-Тор, старший сын Комптона:
— Здравствуй, А-Нил! Отец тебя звать, ходить скоро-быстро!
— А что такое?
А-Тор пожал плечами:
— Ходить, приходить!
Минуя печатню, они сразу прошли к дому, который нынче, как никогда, выглядел оазисом безмятежности: цветущая вишня в центре мощеного двора казалась фонтаном из белых лепестков, бьющим сквозь расселину в плитах.
Неподалеку в тени козырька кровли сидел Комптон, рядом с ним расположился белобородый старец, которого Нил уже видел в день прибытия комиссара.
— Доброе утро, А-Нил.
— Здравствуйте, Комптон.
— Познакомьтесь с моим учителем Чжун Лоу-сы.
Оба китайца встали и поклонились, Нил постарался не отстать в вежливости приветствия.
Низенький каменный столик был накрыт к чаю, Комптон указал Нилу на свободный стул; они справились о здоровье друг друга, а затем печатник спросил:
— Вы, наверное, знаете о ночном совещании?
— Да, — кивнул Нил.
— Торговцы предложили сдать тысячу ящиков опия.
— Верно. Рано утром купцы гильдии доложить об этом юм-чаэ.
— И каков результат? Его превосходительство удовлетворен?
— Нет. Он прекрасно понимать, что хитрые чужеземцы намерены сторговаться. Они думают, его можно подкупить, как прежнего губернатора. Но юм-чаэ тотчас отвергать их предложение.
— И что теперь будет? Хоукву и Моукву казнят?
— Нет.
