Полетт прибавила шагу и вскоре увидела матросов: стоя на коленях перед полуголым утопленником, вынесенным на берег, они рыдали и рвали на себе волосы.
Один бородач в тюрбане обернулся и заметил Полетт. Он был как будто незнаком, но изумление, возникшее на его лице, говорило о том, что он-то ее знает. Человек поднялся с колен и подошел к Полетт."
"— Мисс Ламбер? — тихо проговорил он.
Полетт тотчас узнала этот голос.
— Апни? Это вы? — сказала она на бенгали. — Вы были на «Ибисе»?
— Да, я. — По щекам его струились слезы.
— Что случилось? — спросила Полетт. — Кто это?
— Вы помните А-Фатта? Он тоже был на «Ибисе».
— Да, конечно, — кивнула Полетт.
— Это его отец. Сет Бахрам Моди.
Согласно семейной легенде, Нил обнаружил письма Дрозда совершенно случайно.
В конце своего гостевания на ферме Колверов он попросился пожить в домишке, где некогда обитала Полетт. Всю обстановку крытой жестью хижины, приютившейся в кокосовой роще, составляли кровать, колченогий стол да пара стульев.
Никаких следов пребывания здесь Полетт не было, однако Нил ощущал ее присутствие, как бывает, когда затылком чувствуешь чей-то взгляд. На четвереньках он исползал плитчатый пол, простучал стены и вдобавок обшарил землю вокруг хижины, надеясь отыскать какой-нибудь куст или цветок, посаженный Полетт, но в здешних местах росли только кокосы и морской виноград.
Неудача еще больше укрепила его в том, что след остался и он прямо на виду, надо только понять, что это и где оно. Мысль эта изводила и не давала уснуть.
Ворочаясь на кровати, Нил уронил подушку и вот тогда-то нащупал бугор под тюфяком. Он зажег лампу, приподнял тюфяк и увидел сверток. Распустил кожаную бечевку и осторожно развернул парусину.
В руках его оказалась пачка листков. Верхний, от времени пожелтевший, был испещрен крупными, слегка выцветшими буквами, написанными косым, стремительным почерком.
Нил придвинул к себе лампу и стал читать.
Улица Игнасио Баптисты, 8.
Макао.
6 июля 1839.
Любезная Пагли,
Ты не представляешь, как я счастлив получить твое письмо! За последнее время только оно меня и порадовало.
Просто замечательно, что с Захария сняты все обвинения и он направляется в Китай!
Я всей душой рад за тебя, моя милая, и жду других, еще более приятных вестей, кои позволят назвать тебя «Пагли-лучезарная», ибо только твои сообщения смогут рассеять окутавший меня мрак.
В Макао мне плохо, и это потому, наверное, что живу я в папашином доме.
