Все две недели не было никакой пыли и вдруг появилась? Логика уровня «бог». Но на тот момент он уже восемь часов без перерыва пялился в монитор, так что логика имела право уснуть примерно на пятом.
Оказалось, не пыль.
Снег, долбаный снег.
Иэн снова попытался открыть глаза. Из них выкатились две крупные слезы, побежали по скулам и затекли в уши. Фу. Из-за распахнутой куртки, отсутствия шапки и, очевидно, мозга, вчера снег был везде: за воротником, под ремнем джинсов, в ушах, в кроссовках. Не залез разве что в трусы, но если бы и залез, это мало что изменило бы сейчас.
Тело снова содрогнулось от неестественного холода. Вряд ли это в комнате температура упала ниже двадцати. Скорее внутри его самого прыгнула к сорока.
Снег, долбаный снег.
Иэн вяло отбросил одеяло: каждая мышца предсмертно заныла. Он спустил ноги с кровати, медленно сел и тут же рухнул назад: на глаза будто упала чёрная ширма, а уши на несколько секунд заложило. Лёжа лицом в подушке, Иэн потянулся к тумбе, нащупал мобильник и повернул голову так, чтобы сфокусироваться на экране.
Два часа дня. Два. Часа. Дня. Собственный рекорд побит!
Иэн уронил руку, снова начал подниматься с подушки, и снова в голове всё поплыло, но уже не до полного затмения. Он медленно встал. Поёжился. Потянувшись к изножью кровати, зацепил непослушными пальцами кардиган и набросил на плечи. С джинсами оказалось сложнее: за ними пришлось наклониться к полу. Но несмотря на то, что в глазах снова потемнело, он всё-таки оделся, сунул мобильник в карман и вытащил себя из комнаты.
"
"Когда-то аптечка лежала в угловом шкафу кухни, на самой верхней полке. Если уж бутылку любимого «Боумора» отец так никуда и не перепрятал за много лет, то вряд ли ящик с лекарствами переехал. Хотя всё может быть. Молодая хозяйка, ребенок, наверняка периодически болеющий и разбивающий колени… Иэн вцепился пальцами в перила лестницы и, стараясь не смотреть вниз, начал спуск. Вторая ладонь предусмотрительно легла на стену. Состояние убийственное. Лучше бы аптечка лежала там, где и десять лет назад, иначе придётся обращаться к Зайке.
От этой мысли тело снова перетряхнуло. Или всё-таки от температуры. Чёрт его знает, но весь организм буквально восстал. Нельзя показать слабость перед хрупкой девчонкой. И заразить обеих хрупких девчонок тоже нельзя. Сейчас он проглотит миллион таблеток, вернётся в спальню и снова рухнет в кровать. Никто ничего и не узнает. Они не так часто видятся, чтобы Джемма могла заподозрить что-нибудь.
