Женщины!
— М? — Иэн подался к ней, чтобы продолжить начатое, но не вышло. Ладони уперлись крепко.
— Чьи это руки? — она мотнула головой себе за спину, взгляд сделался острее мачете. — Если какой-то лондонской потаскухи, я их сожгу.
Иэн посмотрел ей за плечо. Глаза мгновенно наткнулись на старый карандашный рисунок, сделанный на обратной стороне прайса и приклеенный к стене.
Тот самый. В груди начал зарождаться смех. Чьи это руки? Она серьёзно? Ну ладно. Иэн фыркнул, взял Зайку за плечи и развернул к себе спиной. Медленно проехал ладонями по её рукам, остановился на запястьях, мягко обхватил их и поднял. Джемма замерла. Это ощущалось каждым нервом. Иэн молча сцепил её запястья так, как когда-то нарисовал, и отпустил.
— Смотри, — шепнул он в самое ухо.
Секунду ничего не происходило. Две. Но вот Зайка издала какой-то непонятный звук, откинула голову ему на грудь и захохотала. Смех отбился от стен и рассыпался колокольчиком. Она круто развернулась, повисла у него на шее и спрятала лицо на плече.
— Ты такой засранец, Ройс! — сквозь смех простонала она. — Господи!
— И как ты меня терпишь? — Иэн забрался пальцами под её толстовку и пощекотал кожу. — А кстати, где Апельсинка?
— У мамы, — Джемма отстранилась и прикусила губу. Смех замер. — А в кабинете всё еще стоит широкий стол, — голос упал до заговорщического шепота.
Взгляд замер на сводящей с ума родинке. Иэн изломил губы в ухмылке, чуть пригнулся, подхватил Зайку под бёдра и приподнял. Она взвизгнула от неожиданности.
— Нахрен стол — он для тебя слишком твёрдый, — он заставил её обвить себя ногами и двинулся к лестнице. — Лучше я затащу тебя наверх."
