— Так ты… хочешь остаться?
Господи, неужели его и в самом деле сравнили с куском дерьма?!"
"— Да, мать твою, хочу! — рявкнул он, развёл руками и хлопнул себя по бёдрам.
Её глаза расширились, губы разомкнулись и тут же захлопнулись снова. Она как-то беспомощно уронила руки, но тут же снова скрестила на груди и обалдело кивнула.
— Ладно… — выронила она.
И снова кивнула. И еще, и еще. Голова заходила вверх и вниз, как на пружине. Джемма странно фыркнула, звук повторился, она резко рванула вверх руку и прижала ко рту.
Из ладони вырвался тихий невнятный всхлип.
— Прости, я… приготовилась защищаться, а ты… — и из глаз брызнули слёзы.
Иэна пригвоздило к полу. Она… плачет? Джемма посмотрела в потолок и махнула ладонью у лица, пытаясь высушить глаза.
— Я сейчас… — но не вышло. — Прости, пожалуйста, это нервное… Господи, я же не плакса!
И в этот момент слёзы полились сплошным потоком. Джемма шмыгнула носом, прижала одну руку к животу, второй снова зажала губы и сгорбилась, будто что-то тяжелое упало ей на плечи.
По холлу понёсся тихий протяжный вой.
Сердце защемило, под дых словно прилетел удар и выбил весь воздух из лёгких. Иэн во все глаза уставился на маленькую съежившуюся воющую девчонку. От этого зрелища в солнечном сплетении стало больно. Плачущие женщины — всегда испытание. Но любимые женщины, которые плачут вот так — это какой-то особый вид убийства. Он нетвёрдым шагом сдвинулся с места, приблизился к Джемме и несмело вытянул руки.
Уложил их на мелко трясущиеся плечи. Шагнул еще ближе.
Что с ней делать? Что он вообще может сейчас сделать?
Но вот она как-то странно качнулась вперед и прижалась щекой к его груди. Тонкие пальцы вцепились в свитер, слезы в одну секунду промочили тонкую вязку и попали на кожу. Иэн машинально сомкнул руки за хрупкой спиной. Прижал к себе, уперся подбородком в светлую макушку. Чувство беспомощности завязало нервы в узел.
И вместе с ним зажегся маленький теплый огонёк.
Джемма в его объятиях. Пусть и при таких странных обстоятельствах, но наконец-то она в его руках. Завывания стали громче, плечи задрожали еще сильнее, но она не попыталась отстраниться. Всхлипнула, чуть повернулась, чтобы появилась возможность говорить, и шмыгнула носом.
— Меня тошнило вчера и сегодня, — она прерывисто вздохнула ему в грудь. — Сначала думала, что это йогурт испортился.
