Тело пронзило острое желание схватиться за воздух и удержать. Иэн машинально ступил вперед, но тут же одёрнул себя. Что за кретин! Долбаный недоношенный кретин. В глазах откуда-то появились резь и жжение, грудь сдавило огненной болью. В ушах зазвенело. Смысл происходящего, наконец, накрыл леденящей душу волной. Иэн попытался сделать вдох, но в лёгких будто появился какой-то зажим, не желающий их раскрывать.
Осталось только задохнуться прямо здесь. Лечь на камни, скрутиться в узел и задохнуться. Но…
Рядом послышался шорох.
Запястья коснулись замёрзшие пальцы, проехали ниже по ладони и переплелись с его пальцами. Сжали. Иэн резко повернулся.
Джемма стояла плечом к его плечу и неотрывно смотрела прямо перед собой. Спокойная и безмятежная. Маленькая твёрдая скала вдали от берега. Резь в глазах стала невыносимой, Иэн сильно зажмурился, не думая, что делает, качнулся в сторону и уткнулся лбом в сгиб тонкой белой шеи. Тёплый и мягкий. Даже если она сейчас отстранится, ему это нужно, просто нужно.
Но она не отстранилась, не подвинулась.
Осталась стоять на месте, хотя кончик его носа замерз и наверняка холодит ей кожу. Иэн с трудом сглотнул шершавый ком, втянул носом тонкий цветочный запах кожи… Сильно, жадно. Лёгкие, наконец, раскрылись и заполнились воздухом, тело передернуло. Он сжал зубы, шумно выдохнул и заново вдохнул.
Вот так.
Дышать. Нужно просто дышать в изгиб её шеи. И если это единственный способ дышать, то нужно остаться так стоять навечно. Молчание поглотило пирс, женские пальцы согрелись в ладони Иэна и начали тихо, мягко поглаживать его кожу.
Спустя несколько тяжелых вдохов, лёгкие вспомнили, зачем они нужны и начали работать, но Иэн так и продолжил утыкаться в белую шею. Джемма шевельнулась первой: повернула голову и уперлась подбородком в его затылок.
— Ты не думал, что сделаешь с банкой? — прозвучал тихий вопрос.
Иэн не стал поднимать голову.
— Нет, — хрипло выронил он. — Выброшу?
Губы при этом случайно прошли по её коже, но этого будто никто и не заметил.
Джемма не двинулась с места.
— Я что-нибудь придумаю, не выбрасывай, — мягко проговорила она. — Может, уже пойдём отсюда?
И он снова послушался. Медленно отстранился, сильно моргнул покрасневшими глазами и поднялся.
— Да, — он на мгновение зажал пальцами переносицу. Из глаз выкатились две уже ненужные капли. — Да, пойдём.
С пирса она увела его так же за руку, прижимаясь к боку и пряча голову. В машине молчала. Молчать казалось самым правильным.
