Эйфория, предвкушение. Но чёрт…
Надо сказать. Он должен знать. Имеет право. Нельзя было так затягивать.
— Иэн, — выдохнула она.
Собственный голос прозвучал хрипло и надломлено.
Он не остановился. Подался вперед, накрывая её собой, и требовательно закрыл рот губами. Он будоражащий. И потрясающий. Лучше бы и дальше не останавливался, но…
Джемма прикусила его губу и уперлась лбом в лоб.
— Иэн, послушай…
Два тяжелых дыхания смешались в одно. Его глаза открылись. Две черные пропасти испытующе заглянули ей в лицо.
Хотела внимания? Добилась. Вот только говорить стало невозможно. Джемма набрала полную грудь воздуха, тихо выдохнула. Три… два… один…
— У меня семь лет никого не было.
Контрольный в цель.
Воздух вокруг замер, время застыло, сердце будто перестало биться. Иэн несколько секунд просто смотрел на неё. Потом брови медленно сдвинулись. В глазах стало проступать понимание, пропасти начали сужаться, уступая место синей радужке. Дошло. Вот так выглядит осознание.
И провал. Острая боль, почти осязаемая, пронзила ребра и выкрутила суставы.
Сюрприз, мать его.
Несложная математика, легко представить, при каких обстоятельствах был последний долбаный раз. Почему она не подумала об этом заранее? Почему не остановила его, еще в дверях? Прикосновения оборвались, Иэн рывком сел и глубоко вдохнул.
— М-да… — по комнате пронёсся скрипучий болезненный смешок.
Джемму передернуло, но теперь уже другим ознобом. Холодным и липким.
Ну вот и всё.
И в подтверждение этого Иэн оттолкнулся от кровати, спустил ноги на пол и быстро встал.
В постели стало невыносимо пусто. На шею будто легли стальные клещи, не давая вдохнуть. Джемма тяжело повернувшись на бок, закрыла глаза и подтянула под себя ноги. Однако теплее от этого не стало. Поёжившись, она попыталась унять дрожь, но та начала выходить из-под контроля. Всё логично. Секс без обязательств не включает в себя вытаскивание из панциря почти что старую деву. Сейчас Ройс тихо пройдёт по комнате, тихо щелкнет дверью, и можно будет немножко повыть от собственной никчёмности, а потом снова вернуться к своей обычной жизни матери-одиночки.
Однако…
В глазах вдруг потемнело, свет в комнате погас.
Что за…?"
"Джемма рывком села в кровати. Моргнула. И еще раз. Глаза быстро привыкли к потёмкам. Лампа погасла, луна нещадно светила в окно, поленья в камине еще отбрасывали слабые языки пламени, и этот свет обрисовал тёмный силуэт в другом конце спальни рядом с креслом.
