Такой же размер комнаты, та же обстановка: кресло, камин, кровать, тумба, шкаф. Разница только в цвете штор и ковра. Он женский, мятный.
Конечно, это ведь женская спальня.
До своей Иэн вчера так и не дошел.
Воспоминания накатили волной. Он ухмыльнулся, не глядя вытянул руку в сторону и ощупал соседнюю подушку. Точнее, пустоту на ней. Вот почему ему стало холодно. Неуютно спать без футболки в климате Камбрии в феврале. Как бы кинематограф ни уверял, что мужчины спят голыми, английской зимой хочется напялить на себя один из этих клетчатых пижамных комплектов со штанами на завязках, однако этой ночью некогда было даже футболку найти.
Слишком хорошо грело разгорячённое податливое тело рядом. Пожалуй, с такой отдачей его еще никто никогда не «грел».
На самом деле он не рассчитывал на что-то подобное, когда вчера увидел свет под дверью этой спальни. Слишком позднее время, слишком сильно оба устали. Однако постучать в эту дверь показалось… правильным? Просто постучать, пожелать спокойной ночи. Иэн и сам не знал, на что рассчитывал.
Его потянуло. Тянуло давно, но сегодня рухнули последние плотины, удерживающие реку.
И реальность превзошла все ожидания.
С Джеммой было охренительно хорошо.
Иэн тяжело перевернулся на другой бок, открыл глаза. Перед ним и правда предстала пустота. Только вмятина на подушке намекнула, что Зайка спала рядом, и это не больная фантазия. Она правда была здесь. Вибрировала от прикосновений, вытягивалась струной, хватала ртом воздух и кусала губы. Не давала отстраниться или отодвинуться от себя ни на дюйм.
Строгая, сдержанная, острая на язык Джемма этой ночью куда-то исчезла, уступив место огненному смерчу, затягивающему с головой.
По телу прошла волна возбуждения. Иэн подался в сторону, зарылся носом в соседнюю подушку и глубоко вдохнул слабый цветочный запах. Женский. Он наотмашь дал в висок, и губы начали растягиваться в уже привычную довольную улыбку. Ночью казалось, что Джемма не уснёт вообще, но в конце концов она всё-таки прижалась к нему спиной, натянула одеяло до ушей и отключилась.
В ответ на последний поцелуй в шею промурлыкала что-то неразборчивое уже во сне. И грела собой весь остаток ночи.
До сих пор.
Как давно она ушла?
Иэн снова перекатился на другой бок, вытянул руку и нащупал на полу телефон. Свесил голову с края кровати. Девять утра. Он тысячу лет так рано не просыпался. Бедная Зайка, как она вообще оторвала себя от кровати? Потрясающее чувство долга и ответственности. Он приложил усилие и сел в постели.
