— Иэн сделал еще шаг в обход стола, под ногами хрустнули мелкие песчинки. — Пусть на его месте вырастет лес.
— Остряк, — фыркнула Джемма.
Её тонкие пальчики с силой утрамбовали грунт в горшке. Иэн обошел её, встал сзади и прижался грудью к узкой спине. Склонился и прихватил зубами мочку уха. В ответ ощутил лёгкую вибрацию. Это не может разонравиться.
— Тогда что всё это значит? — пробормотал он.
Джемма хмыкнула.
— Решила пересадить растения, пока нет постояльцев, — её голос стал тише и глубже.
Как бархатная перчатка, забравшаяся под одежду.
Иэн машинально прижался сильнее.
— Тебе не приходило в голову, что свободное время можно тратить на себя? — он повел носом линию вниз по шее. — Смотреть «Нэтфликс», — поцелуй в плавный изгиб. — Читать, — поцелуй в плечо. — Ездить в интересные места?
— А тебе?
Туше. Иэн хмыкнул и заставил себя отстраниться.
— Поймала.
В конце концов, он пришел за кофе — им и нужно заняться. На сегодня запланирована еще долбаная пропасть работы, которая в последнее время пошла медленнее.
Вообще неясно почему. Слушая возню за спиной, Иэн ополоснул чашку, вставил в кофемашину и нажал на кнопку. В ответ раздался шум запуска кофемолки. Иэн развернулся, оперся о рабочую столешницу и скрестил руки на груди. Джемма за это время успела снять со стола тот самый горшок и поставить на его место два новых: с растением и пустой.
Ловкие руки начали осторожно выуживать куст из старой тары.
Зайка — само спокойствие. В её жизни происходит сдвиг тектонических плит, а она занялась цветочками.
Кофемашина закончила помол и характер звук изменился. Иэн заскользил взглядом по изгибам стройной фигуры, стоящей впереди.
— Гардинеры не давали о себе знать? — выронил он.
Джемма на секунду обернулась через плечо.
— Пока нет.
— Но ведь должны?
Она снова сосредоточилась на горшке.
— Я оставила им номер, чтобы предупреждали, если решат заявиться.
Цветок, наконец, вылез, подняв вокруг земляной фонтан. Джемма отвернулась, прикрывая глаза. Кофемашина за спиной закончила разлив, Иэн вытянул чашку и отошел в сторону.
— Обсуди с ними график, — он остановился у составленных в ряд стульев и осторожно опустился на центральный. Теперь ему открылся курносый профиль. — Одного визита в две недели будет достаточно.
Уголок губ с родинкой поднялся в ухмылке.
— Ты становишься тираном.
— Я волнуюсь за Апельсинку. И тебя.
— Не стоит, — Джемма опустила цветок в новый горшок. — Они безобидные, побитые жизнью люди.
Добрая, добрая Зайка.
