В топливные элементы вернулась энергия, в компьютеры – полетные программы. Мы реанимировали корабль дружно и молча. Земля была далеко, двенадцать с хвостиком световых лет. И все корабли Земли, прекрасно зная эту дистанцию, никогда не сумеют нас найти.
Главное – направление. Это как в жизни: быстро понимаешь, как далеко может пойти человек, но никогда не знаешь, какой путь он изберет.
Оказывается, угнать звездолет – очень просто. Когда все системы начали функционировать в штатном режиме и мы вернулись по креслам – болтаться без опоры не самое приятное занятие, вопреки расхожему мнению, – Данилов с едва уловимым смущением сказал, прячась за деловым тоном:
– Мария, я должен тебя проинструктировать о пользовании туалетом…
– Спасибо, я очень подробно изучила документацию, – ответила девушка.
– Хорошо… женские насадки должны быть в контейнере над санитарным блоком.
– Я найду.
Она даже не покраснела. Нет, молодец Маша. Ей бы чуть-чуть женственности ко всем имеющимся достоинствам…
– Может быть, тогда перейдем к делам? – спросил дед.
Оглядел всех, удовлетворенно кивнул. – Мы с Петей извиняемся за свою слабость… но у нас всплыли старые проблемы. Простите. Давайте теперь заниматься тем, ради чего мы стали преступниками.
– Я мечтаю об этом, – сказал Данилов.
Не сговариваясь, мы посмотрели на рептилоида.
– Уже пора? – поинтересовался счетчик.
– Давно пора вообще-то, – заметил дед. – Прежде чем мы отправимся на встречу с алари, я хотел бы выслушать историю.
Ту гипотетическую историю, которая сорвала нас с Земли.
Счетчик и сейчас еще колебался. Словно не понимал, что все пути к отступлению нам отрезаны, что мы уже преданы анафеме и попали под статью «Преступление против Человечества».
– Карел, мы проявили максимум уступчивости, – сказал дед. – Не находишь?
– Хорошо…
Рептилоид поплыл от своего кресла к пульту первого пилота. Видимо, он выбрал его из-за наиболее крупного дисплея; когда чешуйчатая лапа коснулась панелей, экран засветился молочно-белым светом.
– Я буду рассказывать и показывать, – сказал счетчик. – Это не очень сложно. Но, поскольку я не могу контролировать процесс вывода зрительной информации, предупредите меня, если изображение станет неразборчивым. Теперь – проверка… Каждый охотник желает знать, где сидит фазан!
Экран последовательно сменил семь цветов спектра.
– Ты умнее японского видеомагнитофона, – отвесил сомнительный комплимент Данилов.
