Злобно ударил по нему судном – прокатился гулкий звон. И пошел по туннелю.
За спиной послышался звук открывающейся двери.
Нет, я бы не успел теперь напасть на алари безнаказанно. Время было потеряно.
Вот только в открывшемся люке стоял не алари, а тот самый мужчина, что дал мне свою куртку.
Мы не могли понять друг друга.
В комнате, куда меня ввел мужчина, было несколько кроватей, стулья – я с удовольствием вспомнил, что для того, чтобы сидеть, придуманы специальные подставки. И само помещение было больше, и какие-то вещи лежали на полу… эти люди были не пленниками, а гостями, пусть и не самыми уважаемыми.
Все здесь казалось правильным, привычным.
Но понять меня они не могли.
Со мной говорили мужчина, женщина, старик. Кажется, на разных языках. Они пытались понять… пытался и я. Увы, незнакомые звуки не вызывали никакого отклика в мозгу.
Неужели мы тоже чужие? Несмотря на все сходство?
Старик взял меня за руку, показал на удавку. Я растянул шнурок и сделал такой жест, словно затягиваю петлю на чьем-то горле.
Они поняли и быстро заговорили между собой. Я ждал. Пусть мы из разных миров. Но мы слишком похожи, чтобы быть не-друзьями. Ведь мужчина дал мне куртку, а женщина коснулась лица с тем робким сочувствием, которое только и могла проявить при алари.
Мне нужна помощь. Без нее я пропал.
Но рискнут ли они?
Они замолчали. Мужчина подошел ко мне. Молча разулся, протянул мне ботинки. Стал снимать брюки.
Друзья…
Пока я одевался, он снял с пояса продолговатый чехол.
Я взял его – внутри оказался длинный нож.
Друзья.
Брюки оказались чуть узкими, и я не мог справиться с застежками. Мужчина помог мне одеться. Теперь меня могли принять за него. Хотелось на это надеяться.
– Спасибо вам, – сказал я. Пусть они не поймут слов, они должны понять тон. – Спасибо.
Потом мужчина дал мне пистолет. Странная конструкция – толстая рукоять, широкий казенник, короткий ствол, заканчивающийся рубинового цвета полусферой. Мужчина передернул затвор – и очень осторожно положил пистолет в мою руку.
Показал на спусковую скобу.
– У вас будут неприятности, – только и сказал я.
Тем временем старик достал из объемистой сумки лист бумаги и забавное, примитивное стило. Кажется, это был кусок графита, вставленный в деревянную оболочку. Начал рисовать схему – простенькую и вполне понятную.
Кружок – моя камера. Линии, ведущие от нее, – туннели в комнату охраны и в это помещение. И ветвящаяся линия – дальнейший путь.
